Лёгкое замешательство и новая песня Лайки про шарлея из рудника помешали Мареку поинтересоваться причиной таких запретов.
Песни нелюди заводили исключительно человеческие, выученные за год, что даже немного огорчало ведьмака — их он все знал, а вот исконно краснолюдской — ни одной. «Ничего, ещё наслушаюсь, сидя в сугробе посреди феаинна*.»
Когда пела Лайка, остальные затихали, потому что её песен никто не знал. Отбивали ритм. Затихали и потому, что было интересно послушать — эльфийские серенады оказывались полноценными историями и сказками. В большинстве своём о «ведьминах», реже — о старых временах, которых никто в компании не застал. Яру даже показалось, он узнал двух героев: оба они были Котами. Медальон одного из них поблескивал разноцветными камешками глаз у него на груди. Стихи об истребителях нечисти казались Мареку очень знакомыми, хотя он в жизни не слышал песен о ведьмаках, не считая одной уничижительной и пары посвященных Белому Волку.
В шумном походе чувства ведьмака притупились, он осознанно не обращал внимания на знакомые, можно сказать, родные запахи и звуки, а те учащались в округе к вечеру. Ночью игнорировать их стало тяжело, особенно в преддверии кутежа со всеми вытекающими.
Первое место ночлежки Яр забраковал — сказал, что воняет отовсюду трупятиной. Никто этого не слышал, но ведьмаку в таком вопросе грех было не поверить. Прошли лишний час, прежде чем Марек дал добро.
— Значит так, пить без меня не начинаем, — наказал он уже расчехляющим плетёные бутылки краснолюдам.
— А сам чем занят! — воскликнул Торби, глядя, как ведьмак опрокидывает в рот два маленьких пузырька.
Ведьмак поморщился, подняв ладонь, мол, погоди. Сглотнул и выдохнул. Повеяло от него перегноем, кислятиной и только потом слегка спиртом.
— Ой!
— Эликсиры, — мурлыкнула Лайка, подняв носик в сторону Марека. — Силы, скорость и чутьё ведьминов. Вот он сейчас выпил Неясыть и Пургу — реакцию и энергию…
— Всё-то ты знаешь, — хрипнул Марек, ковыряясь в сумке.
— …Смешал, поэтому получилась Нерга, и завтра он об этом пожалеет.
— О, вот чего не знаешь. Не пожалею.
— А чего ты, собсна, их пьёшь? — поинтересовался Коген.
— Чую хрень неподалеку. Зачищу — и ночью нас не понадкусывают.
— Отобраны местные земли у люда!
Когда пьяный нелюдь здесь сладко уснёт,
В глазах трупоеда станет он блюдом:
Хрум-хрум, ам-ням-ням, краснолюд пропадёт.
Нелюди захихикали.
На лицо Яра наползла медленно тень — посерела кожа, глаз обвели подтёки и разбухли вены. Краснолюды всё это уже видели при первой встрече, но хмельных их это не особо смутило, а сейчас выглядело жутковато.
— Кажись, будет махач! — прокомментировал Торби, разминаясь.
Остальные краснолюды взяли с него пример, Лайка начала подбирать резвую мелодию. Марек оторвался от поисков по сумкам хоть какого-то масла.
— Хотите присоединиться?
— Не хотим — присоединимся!
— Вы знаете, как убивать гулей?
— Гулей, чаек, да хоть драконов — всех убивать одинаково.
Марек хмыкнул. В гулях и правда не было ничего секретного, а краснолюды выглядели уверенно. Но кто-то должен был остаться с телегой.
— Со мной идёт только один, эльфка и двое других сторожат лошадей, — сказал ведьмак, тут же получив в ответ недовольные бурчания.
— Я останусь, — вызвался Коген.
В его груди Яр слышал страх. Мудрое решение.
Бессир и Торби вдруг замахали друг на друга руками. Молча обменялись какими-то жестами. «Игра?» Взмах-взмах-жест. Торби ругнулся.
— Я иду! — озвучила результат Бессир.
Марек принюхался.
— Туда.
Ведьмак с краснолюдкой оставили воз с охранниками позади.
Яр достал серебряный меч, забыв на секунду, в каком он состоянии. «Жалко всё-таки. Не зря в Махакам прусь.» Сменил на стальной. Бессир последовала примеру и расчехлила топорик. Внимание Марека привлекли замысловатые вязи на его металле. Заметив это, краснолюдка вытянула оружие ему поближе.
— Со Скеллиге?
— Да. Замечательный, правда?
Марек кивнул. Оружие со Скеллиге обычно не отличалось ни качеством стали, ни исполнением, но хранило в себе дух, какой нельзя было найти в Северных. Будто впитывали железки Скеллиге всю ярость своего края, всю мудрость поколений, любовь и уважение к смерти. Так всегда казалось Яру, казалось и сейчас, пока он глядел на грубый плетёный узор на щеке топора. Хотел он даже заменить стальной меч на подобный топорик, да не потянул переучиваться, а ведь хороший был оберег.
— Жаль, не протащишь в Махакам, — бросил Марек, ловя реакцию Бессир.
Она отвернулась, кисло сжав губы, — переросло это в грустную улыбку. Не ответила.
Ведьмак остановил её рукой. Уставился на землю, на что-то скрытое от незнающих глаз. Через несколько шагов изучил порезы на поломанном стволе.
— Опыт с гулями есть?
— Если гули — это те голубцы, что на четвереньках скочут по могильникам, а морды у них как у дедов бухих — есть.
Марек заулыбался.
— Увидишь хохлатого или шипастого — тикай и мне кричи.
Бессир кивнула.
— Не хочешь заражения — не давай себя ранить. — Яр дёрнул головой на звук, оставшийся неуслышанным девушкой. — Гнездо там. Следи за спиной. Держись края.