— Ведьмин? — прошептала она.
Он оторвался, поставив на пол страницы размашистую кляксу. Это нисколько его не смутило — видно, было не впервой. Яр перевернул дневник и принялся махать им, суша разворот.
— Можно я с тобой буду спать? — так же шёпотом продолжила эльфка.
— Мёрзнешь?
— Нет. Просто… вещей-то у меня нет.
Марек понял это только сейчас. Ни седельных сумок у угнанного коня, ни вьюка у Лайки за плечами не было. Только большие длинные гусли, с которыми она не расставалась даже сейчас, стоя между костром и ведьмаком, просясь к последнему под бок.
— Чёрт. Ты оставила всё в Бругге?
Лайка закивала.
— Вот дурачьё.
— Плата за лошадь, — пожала она плечами. — Что-то теряешь — что-то обретаешь.
Ничего ценного, должно быть, эльфка не имела, раз так легко принимала потерю. Марек отложил в сумку книжку с принадлежностями и поднял край плаща.
— Залезай.
Девушка сделала шаг.
— Бренчалку снять не хочешь?
— Ах да.
Лайка устроила инструмент сверху ведьмачьих вещей, чтобы лежал он не на земле. Юркнула к ведьмаку. Вместо того, чтобы остаться на культурной дистанции, тут же улеглась Яру на грудь. Приобняла. Ведьмак от неожиданности издал звук, сложно поддающийся интерпретации, но более ясного возражения не изъявил. Принялся в замешательстве шевелить память о прошлой ночи, но никаких чёрных пятен, в которых они с эльфкой могли успеть сблизиться, не нашёл. Должно быть, ей просто понравились пьяные объятия в скочущей телеге. Ведьмачий медальон пришлось снять — он снова начал тереть дыру.
Лежали молча, слышали дыхания краснолюдов отчётливей, чем друг друга. Торби похрюкивал, Бессир храпела со свистом, а Коген изредка бормотал себе под нос.
Отчего-то ни эльфийка, ни ведьмак не засыпали — будто боролись, кто заснёт последним.
— Ты правда превращаешься в сороку? — вдруг заскрипел Марек.
Он чувствовал приближение сна и поражения — медленное сердцебиение Лайки, еле слышное за храпами краснолюдов, убаюкивало.
— Да. Извини.
— За что?
— Я много вру. Я рассказала нашим новым друзьям, что мы с тобой любим друг друга уже много лет.
— Не страшно. Я тоже много вру. Да и потом, хоть кто-то будет меня любить.
— Не по-настоящему.
— А не важно, — Марек поднял голову, и Лайка повернулась на этот жест. — Зачем ты идёшь в Махакам?
Эльфка долго и пусто смотрела ведьмаку в глаз.
— Пока я готова только соврать на этот вопрос.
Марек уронил голову обратно на руки.
— Чёрт с тобой. Поверить не могу, что сам туда прусь. Хотя ещё не поздно отколоться.
— Поздно. После той душещипательной истории о задетом достоинстве… Нет, ведьмин, краснолюды готовы нести тебя до самого Гвинтуса на руках. Не отколешься.
— Я им разве… про карту растрепал вчера?.. Не про меч?
— Меч даже не упомянул. Только слёзную историю об оскорблённой чести и твёрдом намерении исправить вопиющую несправедливость. Ворваться в мастерскую Гвинтуса и всем доказать, какой ты хороший, и как все ошиблись, рисуя про тебя гадости.
— Пьяный дурак. Находка для нильфгаардца.
— Крепко ты обиделся на этот рисунок. Даже я поверила, что на карте клевета, а ты пушистый одуванчик.
— А ты ко всем незнакомым ведьмакам так жмёшься?
— Только к знакомым.
Марек, к собственному удивлению, против не был. Редко к нему ластились эльфки, пускай и лгуньи. А может, дело было в обществе краснолюдов, так любящих физические контакты? Заразили.
Лайка почесала ведьмака по рёбрам.
— Расслабься, ведьмин.
Марек не расслабился. Бурлил тихими мыслями, пока не заснул, всё же проиграв.
Комментарий к Глава 2 - Расслабься, ведьмин
мем:
https://drive.google.com/file/d/1ppsybLfUBG7swIPqThsv-Mk-QXK14_Pa/view?usp=sharing
========== Глава 3 - Детёныши ==========
Ход на горы Махакама, растущие на горизонте от самой Бругге, был неспешный, но увлекательный. В какой-то момент ведьмак почувствовал себя в праздничном марше — так ощущалась нелюдская процессия с почти непрерывными песнями, музыкой, смехом и горячими обсуждениями.
Даже окружение: выжженные поля, пустыри мёртвой земли с горелыми огрызками деревьев и построек, не портили никому настроя. Краснолюды, чей дректаг выпал на Вторую Северную Войну, насмотрелись на это дело с лихвой.
— Говно эти ваши войны, — сообщил Торби, прервавшись на секунду от насвистывания очередной мелодии.
— Говно, — согласился Марек.
— То ли дело честный разбой, — мечтательно протянула Бессир.
Снова всё погрузилось в трели. Краснолюды так много свистели, что Яр думал: последнее ухо его точно отвалится. Не отвалилось — в какой-то момент ведьмак свыкся. Пытался посвистывать и сам, но быстро вспомнил, что устройство лица не позволяет. Не присоединялась к этому делу только Бессир, предпочитая мычать или полноценно петь.
— Не знал, что краснолюды мастера свиста, — не выдержал как-то Яр.
— Ой, да… Это мы уже как птички… Свистим, пока могём!
— Да, в Махакаме за такое и с горы можно полететь. Вот, отсвистываемся на всю жизнь!
— В Махакаме нельзя… свистеть?..
— Не, ну так-то можно. Это в шахте нельзя. И в хате нельзя. А ещё при корове нельзя. И около столбов указательных. И под заведениями учебными. А ещё у рудников… А рудники знаешь в Махакаме, где? Да куда ни плюнь!..