Если Лайка и продолжила, Марек этого уже не слышал — его поглотил сон.
Комментарий к Глава 3 - Детёныши
*феаинн - летний период от конца июня до начала августа
========== Глава 4 - На Махакам! ==========
Проснулись посреди дня — ударились в панику.
— Опоздаем, ой опоздаем, — тараторил Коген, засыпая землёй костёр.
— Так. Держим арсы в руках, — бормотал Торби, в не меньшей спешке одевая мулов.
— Лайка, толкай муженька! — командовала Бессир, закидывая шкуры с плащами к бочкам.
Лайка толкала, но ведьмак только кряхтел и отворачивался. Вот зачем он опять вчера мешал эликсиры с медовухой… А эликсиры с эликсирами? «Ох. Вот так всегда.»
Яр согласился проснуться, только когда крепкие краснолюдские руки подхватили его, будто пушинку, закинули на лошадь — и компания тут же тронулась, не оставляя ведьмаку выбора. Марек пришёл в себя нехотя, но быстро. Попивал мелкими глотками Медок, и уже будто ни о чём не жалел.
Лайка сегодня была тихой — только играла, а краснолюды, хоть и балагурили, как обычно, казались напряжёнными, будто веселье натягивали. Только Бессир не волновалась, хоть и задавала повозке резвый темп.
— Куда мы так спешим?
— Все ещё в Махакам, забулдыга! — хохотнула она.
— Да я не о том. «Почему» спешим?
— Пол дня проспали, Ярёк! Опоздаем — хана, — ответил Торби.
— Точно, блин, опоздаем, — пробормотал Коген.
— Гора без вас год стояла, что, ещё денёк не простоит?
— Гора-то простоит, а дректаг на неё не пустят. Обозначимся мы вольными краснолюдами, — пояснила Бессир.
— Бездомными то бишь, — дополнил Торби. — И бесправными. Оторванными от семьи и друзей, — последнее звучало уже как-то слишком подробно.
— И это за пару часов опоздания?
— Да хоть за минуту, Марёк. Полно в Махакаме дичи такой! — как-то слишком сердечно выдала Бессир.
— Зато вон Гора! — уже в лицо ей выкрикнул Торби. — Стоит, славится на весь свет. И всегда будет стоять, потому что живут в ней те, кто не опаздывал ни на минуту!
— А то Северные не стоят, так не стоят! Всё уже заполонили! И ещё заполонят, хоть сами, хоть под флагом Солнца.
— А что толку от твоих Северных, когда Хлад придёт, а? Подохнут все одинаково, что под солнцем, что под луной!
— А мне-то что, я до Хлада этого не доживу!
— Так внуки твои доживут. И доживут-то не в Махакаме!
— Да идите вы в жопу со своим Махакамом! — Бессир стормозила телегу. — На кой хрен я с вами вообще туда прусь.
— Провожаешь брата домой, — мягко положила с мелодией Лайка.
— Сильвано гузно, — краснолюдка вздохнула. — Ну да.
Торби потупил глаза.
— Прости, Бессир. Не надо было. Не надо нам ссориться в последний день.
— Не надо, — согласилась Бессир.
Торби протянул ей ладонь с мула, она привстала на сидении — крепко пожали руки.
Сжавшийся Коген расслабился. Песни вернулись в караван, хотя музыка его не покидала.
***
Коген подкрался к ведьмаку на привале, когда тот облегчался. Пристроился рядом.
— Слушай, Марёк. Лаечка там напевала как-то… Что вы хоть и к Гвинтусу идёте, есть у вас в Махакаме ещё дело…
— Меч чинить.
— О, у Хиваев?
— У Ульфриков.
— Ого… Знаешь, а вам по пути будет сначала туда, а потом к Гвинтусу.
— К чему клонишь?
— Ну… Я бы это… Я бы хотел с вами к Гвинтусу сходить. Я бы и к Ульфрикам, да в деревне должен быть. Праздник будет для нас, для дректага. А в Махакаме праздники длятся… Сам понимаешь. Вот я и подумал, может я к вам потом прилипну? Когда вы на Гвинтуса пойдёте…
— Без проблем. Найтись бы только.
Коген обрадовался.
— В Махакаме не потеряешься!
***
— Зря волновались! — Бессир остановила мулов.
Темнеть ещё не начало, а дректаг прибыл под Горы.
Леса вокруг давно превратились в хвойные, и хотя было всё ещё по-летнему тепло, чувствовалось в воздухе прохладное дыхание Махакама. Свинцовые зубы гор окружили путников с трёх сторон света, им вторили высоченные ели. Тракт вёл наверх, а дальше терялся в серпантинах, тонул высоко в тумане и снегу.
Когда компания сходила с дороги, по ней промчались двое всадников.
— ДРЕКТАГ? — крикнула им вслед Бессир так глубоко и громко, как могут кричать только краснолюды.
Марек покосился на горы: снег от этого крика сходить не начал, даже камни не посыпались. Должно быть, Махакам привык к родным голосам.
Один наездник обернулся, чуть не свалившись с коня, и таким же крепким, но быстро удаляющимся криком подтвердил:
— ХУ-ХА!
— Эти оболдуи оболдуйней нас, — бросил Торби.
— Да, им, кажись, сегодня надо.
— А нам завтра? — спросил Марек.
— Завтра. Сегодня успеем подготовить контрабанду, хе-хе…
И контрабандисты приступили к делу. Занятие заставило Боргов забыть о скором расставании, вероятно, на всю жизнь, и веселье между краснолюдами снова лишилось тяжести.
Бочку выбрали с самым некрепким вином — низкий градус не особо ценился краснолюдами, и было эту бочку нежальче всех. Хотя и содержание остальных шести по меркам Махакама считалось некрепким, что поделать — людское-то пойло. Ребятню да беременных самое то радовать.