Голову затуманило сразу — слишком терпкий дух стоял в кармане. Марек надеялся медитировать всю дорогу, но уже понял, что план нерабочий. Придётся, видимо, ловить пузырь воздуха, бороться с забвением. Благо, ножны неприятно царапают лопатки, а в задницу впился плечами арбалет — раздражители не дадут заснуть.
Как только теснота пришла в движение, опасения подтвердились. Вино заплескалось, ведьмак подавился. Мир заходил ходуном. Спустя пару непроизвольных глотков, Яр кое-как поймал воздух и ритм, с которым тот бродил по бочке. Откашлялся. Поездочка обещала быть весёлой.
***
— Эй, Торби, — позвал Коген, дуя щёки. — Я ток нынче, — хых, — понял…
— А?
— Везём мы в Махакам, — ы-хых, — наливочку… на ведьмаке!
Коген ударился в хохот. Торби соображал с секунду и присоединился.
— Ой, главное, чтобы он туда не напердел!
— Не, ну мать я этим в любом случае поить не буду!
— После него там вряд-ли чё останется!
— Да-а, печень у ведьмариков явно краснолюдская…
Шли, смеясь и истошно высвистывали последние лёгкие. Мягкий бриз за новым поворотом принёс навстречу родным лицам снежинок, чем несказанно обрадовал. Коген постоянно задирал голову, надеясь увидеть в небе птицу, но не видел. Торби прислушивался к контрабанде, но она не стучала и не ругалась, только тихо поплёскивала.
Прохлада превращалась в холод, начинала покусывать голую кожу. Влажный снег то тут, то там набегал на камни и зелень, а потом и вовсе накрыл всё вокруг. Толщина его постепенно росла, а тракт перестал виться. Дректаг входил в коридор заледенелых скал, смягчённый белоснежными сугробами. На конце дороги, а может это было начало, из одной вершины в другую аркой тянулся каменный мост. Засвистел по перевалу ветер, закружил не успевшие прилипнуть к сугробам снежинки. Любой человек поёжился бы, укутался, но краснолюды только глубже вдохнули, упиваясь ещё не крепким холодком.
На одном из утёсов вспыхнул сигнальный огонь, первым приветствуя сынов Махакама. Они не видели, но вдали, на соседней вершине ему вторил другой, тому третий… Так вся граница Гор вскоре узнала о прибытии нового дректага.
На белоснежной дороге выросли фигуры, большие (по краснолюдским меркам) и пушистые. Одна под медвежьим мехом, вторая под бородой до земли, третья в собственной шерсти. Это стражи южного перехода: два краснолюда и боболак, вышли путникам навстречу.
— Ху-ха! — пробасила краснолюдка, сама похожая на гору в многочисленных слоях одежды.
— Здавова! — проурчал пушащийся светло-серым мехом боболак.
— Ху-ха! — отвечали Коген с Торби.
— Никак молодняк спешит домой? — подал голос третий караульный, самый старый и коренастый.
— Да! В деревню Ротертаг!
Коген затормозил перед стражами, и они с Торби слезли с сиденья.
— Знамо, знамо, куда, — хихикнул боболак, оглядывая телегу. — Вас уже все гваницы ждут, а достались нам, хе-хе.
— Это когда мы прославиться-то успели?
— А как ж не прославиться… Где эт видано, чтоб дректаг шёл с гостинцами! — воскликнула краснолюдка. — Мы б сами не поверили, да грамотку с подписью самого Гоога получили.
— Да, мы за разрешением этим от старосты пол года носились… — пробурчал Коген.
— Во-во, ну, добро. Давайте, по стандарту — представьтесь. Нам для крестика в бумажках.
— Торби Борг!
— Коген Грант.
Старый краснолюд закопался в длинном до самого снега тулупе. Достал свиток и прищурился.
— Так, второго Борга Махакам, как понимаю, потерял?
Торби кивнул и потупился. Старик шагнул к нему и положил ладонь на плечо.
— Нос не роняем, печали оставляем под Горой, да?
— Д-да!
Боболак засеменил вокруг воза, заглянул под сиденье, на четвереньках пролез под кузовом, осматривая, простукивая дно.
— Давайте, малышня, хватаем пожитки и в нору, а то задует, — скомандовала краснолюдка.
— А… а телега?
— Телегу не задует. Её пока Тоффи осмотрит. А вас нам надо описать.
— Да и Виха Зигрин не вернулся ещё, — кивнул старик. — Он вчера ночью дректаг провожал. Не на холоде же его ждать.
Торби и Коген переглянулись. Взяли с воза сумки и пошли за стражами в сторону укрытия — одного из многочисленных углублений, которые высечены были в скале вдоль всего коридора. Коген обернулся: боболак уже скакал по бочкам, к каждой внимательно принюхиваясь.
Вокруг двери с металлическими заклёпками камень был изрезан родным краснолюдскому глазу геометрическим узором. За дверью оказалась круглая комната со столом в центре, отдыхающим камином и шерстяными коврами по углам. В стене, прямо напротив входа темнели ступеньки к вершине скалы — к маяку. Ещё одна небольшая дверь, под стать входной, была закрыта, а под потолком и в стенах блестели узкие окошки с непрозрачным цветным стеклом. Света они почти не давали, поэтому к стенам жались крупные железные факелы.
Стражи сняли плащи и повесили по обе стороны от входа. Старик взял единственный горящий факел и пошёл дать огня остальным, а краснолюдка отставила подальше стулья от стола, облокотилась на него локтями, подхватив пушистые бакенбарды. Скомандовала:
— Контрабанду на стол!
Коген с Торби одеревенели.
— Давайте, давайте! Знаем мы, чем карманы дректагцев набиты.