Крис снова переводит взгляд на мафиози, удивляясь тому, что, несмотря на прохладу, ни один мускул на его строгом лице не дрогнул. Хотя он стоял лишь в одной лёгкой белой рубашке с наполовину расстёгнутыми пуговицами. Но по одному его сосредоточенному взгляду Ефремова понимает, что он выжидает кого-то или что-то. И остаётся только ждать этого вместе с ним.
Она теряет счёт времени, проходящего с того момента, как они вышли сюда. Но, кажется, проходит не более пяти, десяти минут, как слышится звук подъезжающей машины, а со стороны можно заметить свет от фар. Девушка немного хмурится, не осознавая, к чему всё это, раздражённо выдыхает, чувствуя, что постепенно всё больше и больше начинает замерзать.
Ей уже хочется отвесить какую-то колкость, однако Крис не успевает сделать это, потому что в следующую минуту дверь, разделяющая забор его коттеджа и его территорию, неожиданно открывается, позволяя увидеть несколько приближающихся к ним людей.
— Смотри, — уверенно просит Михаил, и брюнетка судорожно прищуривает глаза, стараясь рассмотреть хоть чей-то смутный силуэт в этой темноте.
Шаги. Несмелые. Неуверенные. Какие-то робкие, словно испуганные, словно идущий вот-вот готов убежать. Лёгкое освещение от внезапно загоревшегося фонаря и… Крис тут же сглатывает подбежавший к горлу ком, часто-часто начиная моргать глазами, будто не веря, не зная, не понимая. Дыхание тут же сбивается к чёртовой матери, а в зелёных глазах начинает, кажется, появляется… какой-то огонёк надежды.
Кристина подаётся вперёд, делает поспешные шаги к тому, кто, кажется, в этот момент дороже всех. Она не может ошибиться. Не сейчас. Несмотря даже на не такое не очень хорошее зрение. Её сердце. Оно чуяло. Знало. И в эту секунду становится плевать абсолютно всё равно на всё. А слова, сорвавшиеся с губ Михаила, лишь подтверждают:
— Иди…
8. Закончилось?
Кажется, последние годы Кристина отчаянно сомневалась в том, что у неё ещё сохранилась душа. Даже не душа, а скорее то, что от неё осталось после того, как её так унизительно растаптывали раз за разом, проверяя на прочность, с поразительным рвением и усилием втаптывая в грязь.
Порой думалось, что самой этой жизни было интересно, что получится из всего этого эксперимента над ней, проходящего через слишком многие границы бесчеловечности? Что же, жизнь… Смотри, вот твой результат.
Результат — эта девушка, стоящая босиком на холодной брусчатке, вдыхающая морозный воздух через раз, просто потому, что тяжесть, налившая грудь, иначе станет просто и бесконечно невыносимой. Такой сильной и безумно раздирающей что-то внутри, как отчаявшаяся кошка, что она сама вот-вот упадёт. Такая усталая и раздавленная. Но, кажется, несмотря на всё это, впервые за эти бесконечные годы… Счастливая.
От этого на бледном лице даже проступает лёгкое подобие улыбки. Это опьяняющее чувство радости, граничащее с болью, буквально заполняет всё её существо изнутри. И, кроме этого, такого пронзительного мгновенного ощущения, сейчас Крис не чувствует абсолютно ничего.
Брюнетка просто замирает, как застывшая восковая кукла, смотря только на силуэт впереди себя. Тот самый, что так медленно и нерешительно, шаг за шагом, приближается к ней. Такой тёмный, нечёткий, неясный. Но даже такой, она смогла бы узнать из тысячи.
Силуэт самого родного и близкого человека, оставшегося у неё на земле. Того, ради которого она бы продала и душу… Хотя. Уже продала. И ни на секунду не пожалела об этом.
Только при мысли о том, что он сейчас здесь тонкие пальцы начинают дрожать, как и сами руки. Впрочем, как и она сама. Всё её тело тоже начинает бить нервная дрожь. Настолько сильная, что со стороны Михаилу, кажется, что её трясёт в припадке какой-нибудь лихорадки.
Однако не ему ли не знать, что это не так? Ему ли не знать, что причина этого тот, кто сейчас стоит перед ней, не решаясь подойти ближе, до сих пор ещё не до конца осознавая происходящее и не принимая его за действительную реальность?
Мафиози хочется сказать ей хоть что-то, отвесить колкие комментарий в его стиле, но он во время останавливает себя, почему-то также замирая. Она должна сама понять, что сейчас делать, как поступить, как справится с сумбуром, появившимся в голове. Ведь именно этот момент своей жизни был самым желанным все эти годы. Так, чего сейчас девушка устраивает драму? Так глупо…
Только почему-то его взгляд опускается на её босые ноги, а он сам невольно ёжиться, будто от холода, думая о том, что ей стоило бы обуть хоть какие-то туфли. Очередная глупость, которой он, видимо, заразился от неё… Ему просто интересна развязка. Не боле…
Ещё несколько секунд перед его глазами предстаёт эта немая сцена, в которой все главные лица, будто бы застыли замертво. И только потом, девушка вдруг делает короткий шаг, затем ещё один, словно, наконец, выходя из транса.
Спокойно и чинно, как будто происходящее вокруг это лишь какое-то второсортное кино, где она — главная героиня, за которой идёт напряжённая фотосъёмка. И каждый её шаг отдаётся в ушах все присутствующих осторожным стуком.
