Но не только от радости и переживаний, сколько от его взгляда. Взгляда, словно она — что-то чистое и светлое. Словно, она — божество, на которое молятся, которое любят. А не та дешёвая девка, с которой развлекаются в клубах, развлекаясь всеми возможностями. И от этого хотелось рухнуть на колени, разом ощущая всё то дерьмо, вылитое на её плечи и плещущееся внутри. То, которое она гонит. Всегда гнала от себя, пока хватало сил.
— Не верь. Никогда никому из них не верь, слышишь? — Крис отчаянно обхватывает лицо ладонями, вглядываясь в каждую чёрточку его лица. Такое бледное Но ничего. Всё самое страшное уже позади. Позади. Теперь всё это совсем уже неважно… Главное, что он больше не в этой страшной темнице. С ним всё будет хорошо. — Они — плохие. Слышишь, меня? Помни это… Прошу тебя…
Ефремова шепчет это, как молитву, прерывисто дыша, но не отводя от него взгляда своих зелёных глаз. Всё её нутро чувствует, что сейчас брат совсем не знает, что делает. Он только верит. Верит ей. Просто потому, что она — то единственное, что осталось у него. Человек, которому он верит. Но она же осознаёт, что не стоит и грамма этой веры.
— А, кто хороший, Крис? — растерянно спрашивает Марат. Сейчас он напоминал маленького потерявшегося ребёнка, а не того волевого парня, которого она помнила. Но чувствовала, что ему хватит сил, чтобы вернуться. — Я запутался. Не знаю, кому верить. Все вокруг чужие. И я не знаю, как дальше…
— Михаил — хороший, верь ему, — пролепетала сестра, понимая, что ещё совсем немного, и Марата отсюда уведут, чтобы укрыть в надёжном месте. И, что самое важное, это их последняя встреча. От этого Ефремова дрожит ещё больше. Однако она обязана успеть сказать ему самое важное. То, что знает и в чём уверена. И что его спасёт. — Слушай, всё, что он тебе говорит. И помни, что он ни в чём не виноват.
Они смотрят друг другу в глаза снова. В сотый раз за эти минуты. И солёные слёзы струятся по лицам обоих. Они вспоминают всё. И эти картинки перед глазами сменяют одна другую. Эти общие моменты, соединяющие их воедино. Она знает, что скоро его уведут, но так хочется побыть с ним в эти её последние минуты жизни. И брюнетка снова порывисто обнимает брата, вдыхая его запах. А он также бережно сжимает её в своих объятьях.
Сигнал водителя, ожидающей его за воротами, раздаётся так ожидаемо неожиданно, но даже ему сложно заставить их отпрянуть друг от друга. Но Крис отстраняется первой. Нельзя ставить его под удар. Она делает шаг назад, вытирает пальцами собственные слёзы, которые, словно назло хлещут ещё сильнее. От этого всё внутри сжимает.
— Я люблю тебя, — шепчет Ефремова одними губами, зная, что Марат поймёт. Он всегда её понимал. Всегда защищал. Её любимый старший брат. — Прости меня за всё.
Парень качает головой, что-то произнося, но она совсем не слышит. Только догадывается. Ещё один сигнал. И Марат прерывисто выдыхает, направляясь к выходу. Он не знает, к чему приведут его эти люди, но раз им верит его Крис. Значит и он должен поверить. Просто потому, что всегда доверял ей. А она ему.
И Марат знает, что девушка с такой же жадностью и болью вглядывается в его уходящую тень. И ему так хочется повернуться, взглянуть на неё ещё раз, но этого делать нельзя. Иначе он просто не сможет уйти. Поэтому Ефремов лишь медленно уходит из этого двора, закрывая за собой дверь.
И этот звон от её захлопывания. Ещё долго звучит в голове обоих. Как самая разрывающая сердце мелодия.
***
Сколько ещё Кристина смотрела в эту пустоту? На этот вопрос бы никто не смог ответить. Просто потому, что засечь время казалось сейчас невозможным. После этой сцены всё болело, всё разрывало на мелкие части. И думать о времени представлялось слишком глупым занятием. Хотя смотреть на закрытые ворота… Тоже было не самым сильным из её поступков. Однако иначе представлялось совсем невозможным.
И только сковавший тело холод, заставил брюнетку вернуться к своим мыслям и решениями. Она ведь уже знала, что должно последовать после. А потому оттягивать больше не было смысла. Свой долг ей удалось выполнить. Больше её здесь ничего не держит. Всё это было игрой. Игрой, которая завершилась.
Кристина вытерла слёзы в который раз за эти минуты, и тут же набросила на себя привычный холодный вид. Тот образ, что был сейчас так безумно нужен. Хотя бы, чтобы просто заглянуть в глаза Михаилу, который оказался для неё спасителем брата и который равнодушно смотрел на подходящую к нему брюнетку. Что-то в ней его резко напрягло, но пока мафиози не понимал, что именно.
— Спасибо, — выдохнула Ефремова, поднимая на него взгляд своих зелёных глаз, от которого по его телу мгновенно пробежался холод. Михаил сглотнул. — Спасибо тебе за всё, Михаил…
Мужчина вздрогнул, брюнетка никогда не называла его по имени и не улыбалась ему так отчаянно. И не обнимала. Только сейчас подалась вперёд, прижимаясь к его груди щекой, закрывая глаза. Ей не нужно было ничего говорить, он понял всё сам, но от желания в последний раз провести по волосам не удержался.
