†
Найти исток не самое трудное, труднее его распознать. Стою посреди пастбища, в руках – карта местности, от которой нет никакого проку. Передо мной канава с водой – не глубока, не широка, полметра, не больше, устелена дырявым ковром из желто-зеленой ряски. На берегу осока, желтая и бледная, как солома. Только там, где вода явно выходит из-под земли на поверхность, разросся в изобилии зеленый мох. А чего я ждала? Бурлящий родник? Табличку с указателем? Снова обращаюсь к карте, ищу голубую, ни к чему не привязанную ниточку, которая берет начало на открытой местности цвета яичной скорлупы, ниже области леса, обозначенной зеленым. Быть может, исток следует искать выше, в том самом лесном массиве, что протянулся за горсткой домов, придававших этому пункту статус населенного, – его-то и назвала я водителю такси. Дивился, наверное, с какой радости меня сюда занесло, да еще в Великую субботу, но в здешних краях с тобой никогда не заговорят просто из любопытства. Люди тут степенные, ко всему безучастные, будто похоронившие себя в невыразимой тоске, они – как окружающий пейзаж – обходятся без слов.
Едва приметная струйка, кажется, и вправду – то, что я ищу: исток Рикка, а прежде Хильды – древней речушки, воды которой стремятся к морю и через многие километры питают Грайфсвальдскую гавань, откуда – прибавив в ширине и, пожалуй, даже в весе – впадают в одноименный залив, в районе рыбацкой деревушки Вик. По левую руку вижу испещренные трещинами посеревшие колья забора, двойной ряд изъеденной ржавчиной колючей проволоки, за ним пастбищные угодья с бесчисленными холмиками свежевыкопанной земли, плодами неустанных кротовьих трудов, отправляюсь – как и задумано – на юго-запад, вдоль течения.
Облака нависают безбрежным плотным покровом, низко и тяжело. Только вдали виден просвет, нежно-розовая полоска. Пара-тройка широкоплечих дубов возвышается над угодьем – реликты леса, давно расчищенного под пашню. Их ветви отражаются в низинах, полных дождевой и талой воды, – больших как озера. Из белесо-голубых лужиц торчит блеклая трава, напоминающая тростник. По воде скок-поскок трясогузка, в реверансе распускает перышки хвоста и отправляется в пружинящий полет.
Затвердевшие последки мартовского снега – не старше трех дней – посверкивают в тенистых уголках дерна, в колеях, продавленных колесами трактора, возле рулонов сена, закатанного в белую пленку – дозревать до силосной массы. На берегу ржавеет перевернутый ковш. Над ковшом ветвится голый боярышник, кора подернута серно-желтым лишайником. Чу! Слышен трубный крик журавля, победный и возмущенный. По другую сторону канавы две свинцово-серые птицы, вскинув крылья непомерных размеров, взмывают ввысь, но уже совсем скоро снова идут на посадку, вписываясь в крутой поворот: лапки навстречу земле, три судорожных взмаха, полная остановка – унисон безупречный. Некоторое время еще отдается эхом их крик, пока его не поглощает налетевший с востока ветер. Он рвет воздух, завывая с моря, разметает дубовые листья, серые, как ночные мотыльки. Пашня вязкая. Борозды усыпаны размокшими черно-коричневыми комьями глины. Из-под них выглядывают ростки рапса, уже отравленные ядохимикатами – края листьев точно побывали в перекиси сероводорода. Краски блекнут, свет утрачивает силу, кажется, вот-вот начнет смеркаться.
С подветренной стороны в заболоченной низине пасется стая косуль. Завидев мое приближение, дают деру: бегут галопом к лесу, сверкая зеркалами. По остову вышки, что на краю лесосеки, хлещет кусок камуфляжной ткани. В двух шагах оттуда на фоне голых кустов ежевики, бузины и терна громоздятся замшелые бетонные плиты. Из армированной конструкции торчат ржавые скобы, сталь – дешевая из дешевых – портится под открытым небом. На пористых плитах пышно цветет черный мох, напоминая водоросли. Чуть дальше в безлистых дебрях кустарника застыла зеленая слизь – в вымоине, образовавшейся еще в ледниковую эпоху; теперь здесь место нереста жаб, лягушек и жерлянок, которые, где-то укрывшись, ждут сигнала к воспроизводству. Чахлые желто-восковые травы пожухли, выцвели за зиму. Один только лютик пробивается шпинатовой зеленью из-под черного от влаги грунта.
