Девочка лет пятнадцати вступает в круг и начинает танцевать. Остальные девушки (а теперь я замечаю, что все они юны и скорее всего младше меня) снова поют. Причём, песнь их рождает танец, не наоборот. И танец этот имеет название: невинность.
Она вся сгусток оголенных нервов. Скромница. Каждый взгляд ее в сторону мужчин — сомнение. Тот ли? И песня уже звучит другая. Мужские бархатистые и глубокие голоса, голоса тех, чьи взгляды прикованы к девочке, тоже поют. Они зовут её, манят. Это сильные воины, с длинными переплетенными в тугие косы чёрными волосами, резкими чертами лица. И я понимаю, что так зарождается совершенно иное, нежели я видела дома. Не первая близость. Не мимолетная связь. Не грязная ржавая похоть.
Это брачный танец, выбор длинною в жизнь, что предстоит сейчас совершить юной девочке, единым движением навсегда решив свою судьбу. Она мечется меж тех мужчин, что откликаются на ее движения. В её сторону тянутся руки…
Дерек пронзительно глядит на меня, и я дрожу.
…она взволнована. Девчонки с тревогой на лицах неотрывно следят за сестрой. Переживают за неё? Или же тревожатся за тех, кто им мил? Уже не поют, да их бы и не было слышно. Торжествует сила мужского естества, танец резок, порывист. Она ещё в сомнениях, мужчины уже не могут ждать. Ее пытаются ухватить за неровные косые края ткани. Кому-то это удаётся. Треск материи. Вырывается. И снова свободна.
Озирается. Мечется. Ищет.
И вот. Я замечаю тот момент, когда глаза ее останавливаются на молодом юноше. Страстный танец обрывается, и девочка падает в объятия избранного ею парня, по-мужски широкоплечего и высокого, по-юношески худощавого и взволнованного. Он сам не до конца верит в произошедшее, но рефлекторно и легко подхватывает ее на руки.
И миг. Когда все меняется. Уже не парень. Мужчина. Именно так и становятся мужчинами. И он уносит в шатёр свою женщину. А остальные, готовые сорваться с места, чтобы догнать и биться, остаются у костров. Из уважения к традициям и их хранителю — вождю. Тот обводит племя предостерегающим взглядом. Его авторитет неколебим. Что было бы со мной, решись я на конфронтацию часами ранее? Фатальная ошибка. И Роггарн меня уберёг.
Почему так тихо? Почему вождь смотрит на меня? Кивает головой в сторону костра. Дрожу. Мне велено стать следующей.
Я не понимаю, что ты чувствуешь. Лицо твоё — равнодушная, скупая маска. Что же за ней, Дерек?
Мужчины распалены. Они уже начинают песнь, не дождавшись моих первых движений. Я бы сбежала отсюда, не оборачиваясь. Я не контролирую ничего сейчас. Меня учили избегать таких неясных запутанных ситуаций. И надо уйти, но я не могу.
Тело уже танцует. И этот мой танец, хаотичные движения под рваные вздохи и мужские завывания, топот, крики, бой барабанов, все это несравнимо в большей степени истинный танец, нежели те техничные движения, которым меня учили. Я настоящая.
Я не мечусь. Все для тебя. Бросаю взгляд на Дерека — тот разговаривает с вождем. Почти отвернулся. Но глаза все равно прикованы ко мне. Я их заворожила. Ты ближе, ещё ближе. Почти рядом. И я уже хочу сделать выпад в твою сторону, когда ощущаю чужие руки на своей талии. Испуг. Я оборачиваюсь, за мной стоит огромный бывалый воин, крепкий, сильный, опасный, чьи плечи и голый торс украшают полученные в боях шрамы и ожерелья из костей и клыков, а волосы серебрят нити времени. Его взгляд решителен. Его воля непоколебима. Мне не устоять против него, не вырваться из крепких могучих рук. Гляжу на Дерека, и он уходит.
Воин начинает танцевать со мной, а я не могу остановиться. Не представляла, что он способен так двигаться, словно, тонкий стебелёк ласково, но уверенно гнуть моё тело. И от злости, от кипящей из-за равнодушия Дерека магмы внутри меня, я начинаю отзываться. Уже не контролирую свой огонь, он вырывается во вне. Сейчас должны загореться ладони, я могу и хочу позволить своей свирепой сущности вырваться на волю и крушить.
Но ничего не происходит, внешне ничего, но внутри…
Воин подхватывает меня на руки, его торс горяч, как пламя, и крепок, как камень, а я, вжатая в сухую шершавую кожу, стремительно покидаю поляну. Костры остаются за нашими спинами, впереди, освещаемые лишь светом звёзд, являются шатры, а я, разъярённая и дикая, нуждаюсь в разрядке.
— Он нравится тебе больше меня? — насмешливо шепчет воин, а я, шокированная, пытаюсь понять, что происходит.
Чертов Роггарн!
— Я же сказал тебе не приходить. Зачем ты явилась?
Это странно, говорить с Дереком через другого человека. На его руках. Я молчу, берегу весь свой гнев для тебя. Мы уже у шатра. Молча воин ставит меня у входа и уходит, а я решительно вхожу внутрь.
Дерек в одних брюках, и брюки эти не те рваные обноски, в которых он пришёл в лагерь. У костра он, как и я, был в одежде кочевников. Я ничего не видела тогда, но сейчас… Его рельефное тело, широкая шея, горящие зеленые глаза, — я это вижу. И я желаю то, что вижу.
— Ты! — шиплю и медленно приближаюсь. — Почему ты заставил поверить, что меня унёс другой? — Ты бы хотела уйти с одним их них? — поднимая брови, как-то по-деловому спрашивает Дерек.
