Он говорит что-то ещё про семейный уклад, верность и дань традициям, а я припоминаю, что разводы в мире магов — обыкновенное явление, и если даже наш с Роггарном брак, заключенный столь странным способом здесь имеет какую-то силу в нашем мире, то это не критично.
— Кстати, от инициации я ожидала большего, — выдерживаю многозначительную паузу под разъярённым взглядом Дерека, а потом невинно хлопая ресницами шепотом продолжаю. — Конечно, в магическом смысле. Никаких изменений собственной энергии я не замечаю. В остальном все было… очень неплохо.
Опускаю глазки. На моих щеках цветёт румянец, а Дерек выглядит очень довольным собой.
Усыпить бдительность.
— Собственная магия племени, места и этой ночи сейчас владеет тобой. Трансформация баланса стихий произойдёт позже.
Вождь пристально смотрит на нас, тем самым привлекая к себе наше внимание, и после секундной заминки, громко и торжественно говорит:
— А сейчас, дети мои, в назидание воплощения будущих поколений наших народов, я расскажу вам одну поучительную историю, случилась которая много-много лет назад, в те времена, когда души ваши, ещё не нашедшие плотных оболочек, бродили средь светил вместе с душами наших ушедших предков по реке вечной жизни.
В долине бескрайних озёр жила синеокая девица, краше которой не видывал никто из тех, кому довелось ее повстречать. Слово о красоте той девы облетело многие земли, и многие мужи, крепкие и славные, возжелали завладеть ею. И правители земель, те, в чьих душах безраздельно царствуют алчность и тщеславие, стали грезить о порабощении юной красавицы.
Но когда воины и цари прибывали в ее дом, не находили там прекрасной девы, взгляд на лик которой мог бы исцелить от всякой хвори. В доме ее жила неприметная сиротинушка, понурая и невзрачная. Развеялась на ветру былая слава о красоте, а ворожба, которую сотворил по ее просьбе местный ведьмак, сталась невозвратима. Да и все, о чем мечтала та девица, — жить спокойно и мирно. Потому и не стремилась вернуть свой истинный облик.
Но случилось то, что часто случается в отдаленных землях. Племена кочевников, наши племена, разорили ее деревню. И пленили девку, одну из немногих, кто остался в живых, и хотели продать в рабство в земли без светил, да только никто не приметил ее на рынке невольников и не согласился отдать за неё сколько-нибудь значимую цену. Так и осталась она прислуживать в нашем племени, а что делать с ней и не придумали.
Сын вождя, молодой сильный воин с острым орлиным взором и пылающим сердцем, обратился к шаману с просьбой о даре — указать, где искать женщину, чтоб родила ему крепких сыновей, да стала отрадой души И искрой в сердце. Он чувствовал, словно, ждёт, и никак не может ее найти. Она снилась ему каждую ночь. И в каждой деве он пытался различить свою синеокую наиру, что видел во снах.
О, как негодовал воин, когда перст шамана, да грянувший во время проведения ритуала голос предков указали ему на уродливую девчонку! Чужеземку! Ту, которую в племени принимали хуже самой последней собаки.
И воспротивился он своей судьбе, не пожелал войти в реку времени с той, чьим мужем, согласно традициям племени, после свершенного обряда должен был стать.
— А что она?
На меня посмотрели десятки глаз, но я продолжила:
— Женщина не имеет права выбора? — Имеет, — уверенно кивнул мне вождь. — Женщина нашего племени имеет право выбора. И ты, дочь севера, заключив союз с воином племени аоба, теперь стала одной из нас.
Кровь прилили к щекам. Почему он назвал меня подобным образом — дочерью севера? Может ли кочевник знать что-то о моем прошлом? Вэннони — именно так прозвучало обращение на языке племени, прозвучало красиво, красиво и опасно.
— Та же женщина, что не относится к племени, есть раба, и предки наши нарекли нас властителям всех пришлых.
Ясно. Явись я сюда без Роггарна, это бы стало моим концом. Магия моя в этом племени беспробудно спит, а значит, и я стала бы, как та девчонка, рабыней. Но сначала прошлась бы по из грязным рукам.
— Все хорошо, — шепчет мне Дерек.
Чуть расслабляюсь. С тобой мы поговорим позже. Вождь же продолжает:
— Есть в племени закон: победа или смерть. Но во время набега молодого воина захватили, ослепили магией и взяли в плен. Дикого, словно необъезженного скакуна, сковали и увезли в далёкие земли, где в наказание за непокорность привязали к столбу на площади. Но вскоре он оказался не один — рядом с ним приковали молодого мага.
Руки Дерека накрывают мои ладони, он движется вверх, вызывая приятные ощущения в теле. Почему его магия не спит? Когда его пальцы касаются моих плечей, перед глазами возникает картинка. Даже больше. Это видение полно чувства. И имя ему безысходность. Дерек и юный кочевник, отдаленно напоминающий вождя, сидят возле высокого столба в цепях. А мимо ходят беловолосые с горящими красными углями на месте глаз тёмные эльфы.
