А я беснуюсь. Щурю глаза, подхоже ближе.
— Ты не дал мне выбрать! Я хотела быть с тем воином, что взял меня! Я с ним танцевала! Я… — Ну хватит!
Прыжок. Дерек подхватывает меня и опрокидывает на шкуры. А сам нависает сверху.
— Ты танцевала для меня. Мы оба знаем это. Ты танцевала со мной! И сегодня ты станешь моей.
Я открыла рот, хотела что-то сказать, что-то гадкое и злое, чтобы сильнее завести его, вызвать гнев, спровоцировать ярость. Но все слова пропали. Он здесь, он мой. Так близко. И он целует меня так, как мужчина целует свою женщину. Безапелляционно. Без права выбора: выбор уже сделан. Он жадно сминает мои губы, прижимает к земле. Руки его поднимают подол платья, выше и выше. И я уже нагая. Под ним.
Он замирает. Смотрит на моё тело, поднимает взгляд выше. Глядит в лицо. Мои щеки горят. Вся я пылаю.
— Ну же, — шепчу, и Роггарн снова припадает губами к моим губам.
Резко раздвигает колени и боль, страшная, сильная, пронзает все моё тело. Такая приятная боль, которая переходит в конвульсии.
— Смотри на меня, смотри. Открой глаза.
Я пытаюсь открыть глаза, но нет. Не могу. Все застилает огонь.
— Давай, малышка, ты сможешь.
И я возвращаюсь из пламени, концентрируясь на двух чёрных угольках, которыми стали его очи. Словно, в омутах, тону в них, забывая о том, кто я и где, достигая самой бездны. Разума нет. Нет привычных пожирающих огненных эмоций, и нет больше боли. Только чувства грубого тела. Его прикосновения, его руки, его губы на мне. Его кожа, которая касается моей кожи. И та его часть, что движется внутри, опаляя моё нутро. А я изгибаюсь и кричу. И это продолжается долго, кажется, не могу дышать, губы пересохли, все мое тело — плазма. Становится горячо, и он опускается на меня, дышит часто, сердце бешено бьется, а я вдыхаю запах его волос и пытаюсь восстановить собственные дыхание. Он ещё во мне.
Я начинаю гладить его широкие плечи. Тяну отросшие волосы. Прикусываю кожу на шее.
Меня колотит озноб, но я хочу ещё.
— Тебе может быть больно.
Перекатываюсь наверх и сажусь. Почему ты улыбаешься? Прежде меня сводила с ума власть над мужчинами, но сейчас ты владеешь мной. И я ненавижу тебя за это. Хочу ударить, ужалить, оскорбить. Но вместо этого целую.
— Ты так чертовски хороша! — рычит он в меня. Сильными мощными толчками Дерек помогает моим собственным движениям стать глубже, и в какой-то момент я больше не в силах двигаться, мне так приятно-больно, но он продолжает. И продолжает. И это истинное безумие.
— Ты все это спланировал, не так ли?
Дерек не отвечает, словно и не услышал заданный мной вопрос. Впрочем, это не требуется — ответ мне известен. Иначе откуда взялась бы вода и чистая ткань, которой ты лишал меня следов твоей страсти и моей непорочности? С кем ты договорился, чтобы мы могли возлежать под этим цветным куполом?
Мне не нравятся твои манеры, Роггарн. Ты подавил мою волю, когда я пыталась забрать у тебя салфетку, чтобы самой стереть с ног пятна крови, бесцеремонно раздвинул мои, но не подвластные моей же воле ноги. Ментальное насилие мне не по нраву. Впрочем, такова твоя природа, и этим я несколько оправдываю то, что ты делаешь, постоянно принуждая повиноваться. Я старше тебя тем, что ясно отделяю желания собственной стихии от устремлений духа. И время от времени я даже умею с ними бороться. Старше и сильнее тебя, Роггарн. Хочу и буду верить в это.
— Одевайся, — велит он, натягивая собственную рубаху.
Вопросительно поднимаю брови.
— Мы не будем спать?
Да, я специально откидываюсь на покрывала, специально призывное прогибаюсь, и знаю, что моя лукавая улыбка тебя влечёт. Я хочу ещё.
— Нас ждут, — его ноздри трепещут от яростно вдыхаемого воздуха.
Ты тоже хочешь.
Пожимая плечами, поднимаюсь. Я нага — ты уже в одежде. Знакомо. Будоражит. Делаю вид, что иду к тебе, но в последний момент подхватываю собственное платье. Твои руки уже потянулись ко мне, но я увернулась. Смеюсь.
Накидываю одежду и босая выбегаю из шатра. Догоняет. Наши пальцы переплетаются, и от одного этого действия у меня возникает ощущение дома. Вот так странно. Среди чужих людей, ярких шатров и дикой природы я чувствую себя там, где и должна быть. Дерек притягивает меня к себе, руками властно и интимно касается моего тела. Целует.
— Куда мы идём? — спрашиваю легко и игриво.
/Меня ничуть не расстраивает тот факт, что ты предпочёл близости со мной нечто иное./
— Вождь будет говорить.
А это интересно.
Мы возвращаемся к кострам, и там уже пустынно. Нет ни мужчин ни вождя, только несколько молодых пар, да мы. Я и Дерек. Он садится на лавку и тянет меня к себе на колени. Внутри растекается магма. Хорошо.
— Нас не осудят за публичные ласки? — спрашиваю лукаво, делая вид, что пытаюсь подняться.
Ты уверенно удерживаешь, обнимая за талию, и целуешь в висок. Да, теперь мне нравится твоя авторитарность, ведь именно такой реакции я добивалась.
— Кочевники не ханжи, особенно в эту ночь.
Хмыкаю.
