| All understood a word or two of English, but Neil was the only one who judged he had enough of it for general converse, in which (when once he got embarked) his company was often tempted to the contrary opinion. | Все они знали по-английски не больше двух-трех слов, но один только Нийл воображал, будто может свободно изъясняться на этом языке; однако стоило ему пуститься в разговоры, как его собеседники быстро убеждались в обратном. |
| They were tractable, simple creatures; showed much more courtesy than might have been expected from their raggedness and their uncouth appearance, and fell spontaneously to be like three servants for Andie and myself. | Горцы были люди смирные и недалекие; они вели себя гораздо учтивее, чем можно было ожидать, судя по их неприглядной внешности, и сразу же выказали готовность прислуживать мне и Энди. |
| Dwelling in that isolated place, in the old falling ruins of a prison, and among endless strange sounds of the sea and the sea-birds, I thought I perceived in them early the effects of superstitious fear. | Мне казалось, что в этом пустынном месте, в развалинах древней тюрьмы, среди постоянного и непривычного для них шума моря и крика морских птиц на них нападал суеверный страх. |
| When there was nothing doing they would either lie and sleep, for which their appetite appeared insatiable, or Neil would entertain the others with stories which seemed always of a terrifying strain. | Когда нечего было делать, они либо заваливались спать -- а спать они могли сколько угодно, -либо слушали Нийла, который развлекал их страшными историями. |
| If neither of these delights were within reach-if perhaps two were sleeping and the third could find no means to follow their example-I would see him sit and listen and look about him in a progression of uneasiness, starting, his face blenching, his hands clutched, a man strung like a bow. | Если же эти удовольствия были недоступны -например, двое спали, а третий почемулибо не мог последовать их примеру, -- то он сидел и прислушивался, и я замечал, что он все тревожнее озирается вокруг, вздрагивает, лицо его бледнеет, пальцы сжимаются, и весь он точно натянутая тетива. |
| The nature of these fears I had never an occasion to find out, but the sight of them was catching, and the nature of the place that we were in favourable to alarms. | Мне так и не довелось узнать причину этого страха, но он был заразителен, да и наша временная обитель была такова, что располагала к боязливости. |
| I can find no word for it in the English, but Andie had an expression for it in the Scots from which he never varied. | Я не могу найти подходящего слова по-английски, но Энди постоянно повторял по-шотландски одно и то же выражение. |
| "Ay," he would say, "_it's an unco place_, _the Bass_." | -- Да, -- говорил он, -- наша скала наводит жуть. |
| It is so I always think of it. | Я думал то же самое. |
| It was an unco place by night, unco by day; and these were unco sounds, of the calling of the solans, and the plash of the sea and the rock echoes, that hung continually in our ears. | Здесь было жутко ночью, жутко и днем; нас окружали жуткие звуки -- стенания бакланов, плеск моря и эхо в скалах. |
| It was chiefly so in moderate weather. | Так бывало в тихую погоду. |
| When the waves were anyway great they roared about the rock like thunder and the drums of armies, dreadful but merry to hear; and it was in the calm days that a man could daunt himself with listening-not a Highlandman only, as I several times experimented on myself, so many still, hollow noises haunted and reverberated in the porches of the rock. | Когда бушевало море и волны разбивались о скалу с грохотом, похожим на гром или бой несчетных барабанов, было страшно, но вместе с тем весело; когда же наступало затишье, человек, прислушиваясь, мог обезуметь от ужаса. И не только горец, я и сам испытал это не раз, такое множество глухих, непонятных звуков возникало и отдавалось в расселинах скал. |
