| I stood certainly more in need of a change of raiment and a bed to lie on, than of all the benefits in Christianity. | Разумеется, сухая одежда и постель были мне гораздо нужнее, чем все благодеяния христианства. |
| For all which (being persuaded the chief point for me was to make myself immediately public) I set the door of the church with the dirty Duncan at my tails, and finding a vacant place sat down. | И все же, убежденный, что самое главное для меня -- поскорее показаться на людях, я открыл дверь, "вошел в эту церковь вместе с перепачканным грязью Дунканом и, найдя поблизости свободное место, сел на скамью. |
| "Thirteently, my brethren, and in parenthesis, the law itself must be regarded as a means of grace," the minister was saying, in the voice of one delighting to pursue an argument. | -- В тринадцатых, братья мои, и в скобках, закон должно рассматривать как некое орудие милосердия, -- вещал священник, видимо, упиваясь своими словами. |
| The sermon was in English on account of the assize. | Проповедь из уважения к суду произносилась поанглийски. |
| The judges were present with their armed attendants, the halberts glittered in a corner by the door, and the seats were thronged beyond custom with the array of lawyers. | Судей окружала вооруженная стража, в углу у дверей поблескивали алебарды, а скамьи, против обыкновения, были сплошь заполнены мантиями законников. |
| The text was in Romans 5th and 13th-the minister a skilled hand; and the whole of that able churchful-from Argyle, and my Lords Elchies and Kilkerran, down to the halbertmen that came in their attendance-was sunk with gathered brows in a profound critical attention. | Священник, человек, как видно, опытный, взял для проповеди тексты из Послания к римлянам; и вся эта искушенная паства -- от Аргайла и милордов Элгиза и Килкеррана до алебардщиков из стражи, -- сдвинув брови, слушала его с глубоким и ревностным вниманием. |
| The minister himself and a sprinkling of those about the door observed our entrance at the moment and immediately forgot the same; the rest either did not hear or would not hear or would not be heard; and I sat amongst my friends and enemies unremarked. | Наше появление заметили лишь священник да горстка людей у двери, но и те мгновенно забыли о нас; остальные же либо не слышали наших шагов, либо не обратили на них внимания, и я сидел среди друзей и врагов, не замеченный ими. |
| The first that I singled out was Prestongrange. | Первым, кого я разглядел, был Престонгрэндж. |
| He sat well forward, like an eager horseman in the saddle, his lips moving with relish, his eyes glued on the minister; the doctrine was clearly to his mind. | Он сидел, подавшись вперед, как всадник на быстром коне; он шевелил губами от удовольствия и не отрывал глаз от священника; проповедь явно пришлась ему по вкусу. |
| Charles Stewart, on the other hand, was half asleep, and looked harassed and pale. | Чарли Стюарт, наоборот, подремывал; лицо у него было бледное и изнуренное. |
| As for Simon Fraser, he appeared like a blot, and almost a scandal, in the midst of that attentive congregation, digging his hands in his pockets, shifting his legs, clearing his throat, and rolling up his bald eyebrows and shooting out his eyes to right and left, now with a yawn, now with a secret smile. | Что касается Саймона Фрэзера, то он выделялся из этой сосредоточенно внемлющей толпы своим почти скандальным поведением: он рылся в карманах, закидывал ногу на ногу, откашливался, вздергивал реденькие брови, поводил глазами направо и налево, то позевывая, то усмехаясь про себя. |
| At times, too, he would take the Bible in front of him, run it through, seem to read a bit, run it through again, and stop and yawn prodigiously: the whole as if for exercise. | Иногда он клал перед собою Библию, листал ее, пробегал глазами несколько строк и опять принимался листать, потом отодвигал книгу и зевал во весь рот: он точно старался стряхнуть с себя скуку. |
