| On deck, I made her a soft place with my cloak; and the weather being singularly fine for that season, with bright frosty days and nights, a steady, gentle wind, and scarce a sheet started all the way through the North Sea, we sat there (only now and again walking to and fro for warmth) from the first blink of the sun till eight or nine at night under the clear stars. | На палубе я подстилал для нее свой плащ; и поскольку для этого времени года погода стояла на редкость хорошая, с ясными, морозными днями и ночами, с ровным легким ветерком, так что, пока судно шло через все Северное море, команде не пришлось даже прикасаться к парусам, мы сидели на палубе (лишь изредка прохаживаясь, чтобы согреться) от утренней зари до восьми или девяти вечера, когда на небе загорались яркие звезды. |
| The merchants or Captain Sang would sometimes glance and smile upon us, or pass a merry word or two and give us the go-by again; but the most part of the time they were deep in herring and chintzes and linen, or in computations of the slowness of the passage, and left us to our own concerns, which were very little important to any but ourselves. | Торговцы или капитан Сэнг иногда с улыбкой поглядывали на нас, перебрасывались шуткою и снова предоставляли нас самим себе; большую же часть времени они были поглощены, рыбой, ситцем и холстом или подсчитывали, скоро ли доедут, нимало не интересуясь заботами, которыми были поглощены мы. |
| At the first, we had a great deal to say, and thought ourselves pretty witty; and I was at a little pains to be the _beau_, and she (I believe) to play the young lady of experience. | Поначалу нам было о чем поговорить и мы казались себе необычайно остроумными; я немножко строил из себя светского франта, а она (мне кажется) играла роль молодой дамы, кое-что повидавшей на своем веку. |
| But soon we grew plainer with each other. | Но вскоре мы стали держаться проще. |
| I laid aside my high, clipped English (what little there was left of it) and forgot to make my Edinburgh bows and scrapes; she, upon her side, fell into a sort of kind familiarity; and we dwelt together like those of the same household, only (upon my side) with a more deep emotion. | Я отбросил высокопарный, отрывистый английский язык (которым владел не слишком хорошо) и забывал о поклонах и расшаркиваниях, которым меня обучили в Эдинбурге; она, со своей стороны, усвоила со мной дружеский тон; и мы жили бок о бок, как близкие родичи, только я испытывал к ней чувства более глубокие, чем она ко мне. |
| About the same time the bottom seemed to fall out of our conversation, and neither one of us the less pleased. | К этому времени мы чаще стали молчать, чему оба были очень рады. |
| Whiles she would tell me old wives' tales, of which she had a wonderful variety, many of them from my friend red-headed Niel. | Иногда она рассказывала мне сказки, которых знала великое множество, наслушавшись их от моего рыжего знакомца Нийла. |
| She told them very pretty, and they were pretty enough childish tales; but the pleasure to myself was in the sound of her voice, and the thought that she was telling and I listening. | Рассказывала она очень мило, и сами сказки были милые, детские; но мне всего приятней было слышать ее голос и думать, что вот она рассказывает мне, а я слушаю. |
| Whiles, again, we would sit entirely silent, not communicating even with a look, and tasting pleasure enough in the sweetness of that neighbourhood. | Иногда же мы сидели молча, не обмениваясь даже взглядами, и наслаждались одной лишь близостью друг к другу. |
| I speak here only for myself. | Конечно, я могу говорить только о себе. |
| Of what was in the maid's mind, I am not very sure that ever I asked myself; and what was in my own, I was afraid to consider. | Не уверен даже, что я спрашивал себя, о чем думает девушка, а в собственных мыслях боялся признаться даже самому себе. |
