| "No, but I ought to warn you," I began; and then bethought me I was the bearer of the purse, and it would never do to seem too churlish. "Catriona," said I, "don't misunderstand me: I am just trying to do my duty by you, girl! | -- Да ведь я только хотел вас предупредить... -начал я. И тут же вспомнил, что у меня есть деньги, а у нее нет, и не очень-то красиво быть скупым. -- Катриона, -- сказал я. -- Поймите меня правильно: я только хочу выполнить свой долг перед вами, дорогая моя! |
| Here am I going alone to this strange city, to be a solitary student there; and here is this chance arisen that you might dwell with me a bit, and be like my sister; you can surely understand this much, my dear, that I would just love to have you?" | Я приехал сюда, в чужой город, учиться и жить в одиночестве, а тут такой счастливый случай, вы хоть ненадолго можете поселиться вместе со мной как сестра. Понимаете ли вы, дорогая, какая это для меня радость, если вы будете со мною? |
| "Well, and here I am," said she. "So that's soon settled." | -- И вот я с вами, -- сказала она. -- Так что все уладилось. |
| I know I was in duty bounden to have spoke more plain. | Я знаю, что должен был говорить с ней яснее. |
| I know this was a great blot on my character, for which I was lucky that I did not pay more dear. | Знаю, что это легло на мое доброе имя пятном, за которое, к счастью, мне не пришлось расплачиваться еще дороже. |
| But I minded how easy her delicacy had been startled with a word of kissing her in Barbara's letter; now that she depended on me, how was I to be more bold? | Но я помнил, как задел ее намек на поцелуй в письме Барбары, и теперь, когда она зависела от меня, у меня не хватило смелости. |
| Besides, the truth is, I could see no other feasible method to dispose of her. And I daresay inclination pulled me very strong. | Кроме того, право, я не видел, как иначе ее устроить, и, признаюсь, искушение было слишком велико. |
| A little beyond the Hague she fell very lame and made the rest of the distance heavily enough. | Когда мы прошли Гаагу, Катриона начала хромать, и теперь каждый шаг, видимо, стоил ей огромного труда. |
| Twice she must rest by the wayside, which she did with pretty apologies, calling herself a shame to the Highlands and the race she came of, and nothing but a hindrance to myself. | Дважды ей приходилось садиться отдыхать на обочине, и она мило оправдывалась, называя себя позором горного края и своего клана и тяжким бременем для меня. |
| It was her excuse, she said, that she was not much used with walking shod. | Правда, сказала она, у нее есть оправдание: она не привыкла ходить обутая. |
| I would have had her strip off her shoes and stockings and go barefoot. | Я уговаривал ее снять башмаки и чулки. |
| But she pointed out to me that the women of that country, even in the landward roads, appeared to be all shod. | Но она возразила, что в этой стране даже на проселочных дорогах ни одна женщина не ходит босиком. |
| "I must not be disgracing my brother," said she, and was very merry with it all, although her face told tales of her. | -- Я не должна позорить своего брата, -- сказала она с веселым смехом, но по лицу было видно, как ей больно и трудно. |
| There is a garden in that city we were bound to, sanded below with clean sand, the trees meeting overhead, some of them trimmed, some preached, and the whole place beautified with alleys and arbours. | Придя в город, мы увидели парк, где дорожки были усыпаны чистым песком, а кроны, иногда подстриженные, порой сплетались ветвями, и всюду было множество красивых аллей и беседок. |
