| So that I fell instead upon the expedient of absenting myself so much as I was able; taking out classes and sitting there regularly, often with small attention, the test of which I found the other day in a note-book of that period, where I had left off to follow an edifying lecture and actually scribbled in my book some very ill verses, though the Latinity is rather better than I thought that I could ever have compassed. | Поэтому я прибег к другому средству и старался как можно меньше бывать дома; я занимался на стороне и исправно посещал лекции, часто почти не слушая, -- в одной тетрадке я на днях нашел запись, прерванную на том месте, где я перестал слушать поучительную лекцию и принялся кропать какие-то скверные стишки, хотя латинский язык, на котором они написаны, гораздо лучше, чем я мог ожидать. |
| The evil of this course was unhappily near as great as its advantage. | Но, увы, при этом я терял не меньше, чем выигрывал. |
| I had the less time of trial, but I believe, while the time lasted, I was tried the more extremely. | Правда, я реже подвергался искушению, но, как мне кажется, искушение это с каждым днем становилось все сильней. |
| For she being so much left to solitude, she came to greet my return with an increasing fervour that came nigh to overmaster me. | Ведь Катриона, так часто остававшаяся в одиночестве, все больше радовалась моему приходу, и вскоре я уже едва мог сопротивляться. |
| These friendly offers I must barbarously cast back; and my rejection sometimes wounded her so cruelly that I must unbend and seek to make it up to her in kindness. | Я вынужден был грубо отвергать ее дружеские чувства, и порой это ранило ее так жестоко, что мне приходилось отбрасывать суровость и стараться загладить ее ласкою. |
| So that our time passed in ups and downs, tiffs and disappointments, upon the which I could almost say (if it may be said with reverence) that I was crucified. | Так проходила наша жизнь, среди радостей и огорчений, размолвок и разочарований, которые были для меня, да простится мне такое кощунство, едва ли не страшнее распятия. |
| The base of my trouble was Catriona's extraordinary innocence, at which I was not so much surprised as filled with pity and admiration. | Всему виной была полнейшая неискушенность Катрионы, которая не столько удивляла меня, сколько вызывала жалость и восторг. |
| She seemed to have no thought of our position, no sense of my struggles; welcomed any mark of my weakness with responsive joy; and when I was drove again to my retrenchments, did not always dissemble her chagrin. | Она, по-видимому, совсем не задумывалась о нашем положении, не замечала моей внутренней борьбы; она радовалась всякой моей слабости, а когда я вновь бывал вынужден отступить, не всегда скрывала огорчение. |
| There were times when I have thought to myself, | Порой я думал про себя: |
| "If she were over head in love, and set her cap to catch me, she would scarce behave much otherwise;" and then I would fall again into wonder at the simplicity of woman, from whom I felt (in these moments) that I was not worthy to be descended. | "Если б она была влюблена по уши и хотела женить меня на себе, она едва ли стала бы вести себя иначе". И я не уставал удивляться женской простоте, чувствуя в такие минуты, что я, рожденный женщиной, недостоин этого. |
| There was one point in particular on which our warfare turned, and of all things, this was the question of her clothes. | В этой войне между нами особенное, необычайно важное значение приобрели платья Катрионы. |
| My baggage had soon followed me from Rotterdam, and hers from Helvoet. | Мои вещи вскоре прибыли из Роттердама, а ее -из Гелвоэта. |
