| The milk was spilt now, the word was out and the truth told. | Теперь поздно было жалеть о сделанном; я сказал заветное слово, и она знала все. |
| I had crept like an untrusty man into the poor maid's affections; she was in my hand like any frail, innocent thing to make or mar; and what weapon of defence was left me? It seemed like a symbol that Heineccius, my old protection, was now burned. | Как последний негодяй, я бесчестным путем привязал к себе эту бедняжку; она была совершенно в моих руках, такая хрупкая, беспомощная, и от меня зависело сберечь ее или погубить; но какое оружие оставалось у меня для самообороны; Г ейнекциус, испытанный мой защитник, сгорел в камине, и это было знаменательно. |
| I repented, yet could not find it in my heart to blame myself for that great failure. | Меня мучило раскаяние, но все же, положа руку на сердце, я не мог обвинить себя ни в чем. |
| It seemed not possible to have resisted the boldness of her innocence or that last temptation of her weeping. | Просто немыслимо было воспротивиться ее наивной смелости или устоять перед ее слезами. |
| And all that I had to excuse me did but make my sin appear the greater-it was upon a nature so defenceless, and with such advantages of the position, that I seemed to have practised. | Все, что я мог бы привести в свое оправдание, только отягчало мою вину, -- так беззащитна она была и столько преимуществ давало мне мое положение. |
| What was to become of us now? | Что же с нами теперь будет? |
| It seemed we could no longer dwell in the one place. | По-видимому, нам нельзя больше жить под одной крышей. |
| But where was I to go? or where she? | Но куда же мне деваться? А ей? |
| Without either choice or fault of ours, life had conspired to wall us together in that narrow place. | Коварная судьба привела нас в эту квартирку, не оставив нам выбора, хотя мы ни в чем не были повинны. |
| I had a wild thought of marrying out of hand; and the next moment put it from me with revolt. | Мне вдруг пришла в голову безумная мысль жениться на ней теперь же, но в следующий же миг я с отвращением ее отбросил. |
| She was a child, she could not tell her own heart; I had surprised her weakness, I must never go on to build on that surprisal; I must keep her not only clear of reproach, but free as she had come to me. | Ведь Катриона -- еще ребенок, она сама не понимает своих чувств; я захватил ее врасплох, в минуту слабости, но не вправе этим воспользоваться; я обязан не только сберечь ее доброе имя, но и оставить ей прежнюю свободу. |
| Down I sat before the fire, and reflected, and repented, and beat my brains in vain for any means of escape. | Я в задумчивости сидел у камина, терзаемый раскаянием, и напрасно ломал себе голову в поисках хоть какого-нибудь выхода. |
| About two of the morning, there were three red embers left and the house and all the city was asleep, when I was aware of a small sound of weeping in the next room. | К исходу второго часа ночи в камине осталось всего три тлеющих угля, наш дом спал, как и весь город, и вдруг я услышал в соседней комнате тихий плач. |
| She thought that I slept, the poor soul; she regretted her weakness-and what perhaps (God help her!) she called her forwardness-and in the dead of the night solaced herself with tears. | Бедняжка, она думала, что я сплю; она сожалела о своей слабости, быть может, упрекала себя в нескромности (о господи!) и пыталась глухой ночью утешиться слезами. |
| Tender and bitter feelings, love and penitence and pity, struggled in my soul; it seemed I was under bond to heal that weeping. | Нежность, ожесточение, любовь, раскаяние и жалость боролись в моей душе; я решил, что обязан ее утешить. |
