| This was on the summit of a brae; the place was windy and conspicuous, we were to be seen there even from the English ship; but I kneeled down before her in the sand, and embraced her knees, and burst into that storm of weeping that I thought it must have broken me. | Мы были на холме; дул ветер, и мы стояли на виду, нас могли видеть даже с английского корабля, но я упал перед ней на колени, обнял ее ноги и разразился рыданиями, которые разрывали мне грудь. |
| All thought was wholly beaten from my mind by the vehemency of my discomposure. | Буря чувств заглушила все мои мысли. |
| I knew not where I was. I had forgot why I was happy; only I knew she stooped, and I felt her cherish me to her face and bosom, and heard her words out of a whirl. | Я не знал, где я, забыл, отчего я счастлив; я чувствовал только, что она склонилась ко мне, ощущал, что она прижимает мою голову к своей груди, слышал, как сквозь вихрь, ее голос. |
| "Davie," she was saying, "O, Davie, is this what you think of me! | -- Дэви, -- говорила она, -- ах, Дэви, значит, ты не презираешь меня? |
| Is it so that you were caring for poor me! | Значит, ты любишь меня, бедную? |
| O, Davie, Davie!" | Ах, Дэви, Дэви! |
| With that she wept also, and our tears were commingled in a perfect gladness. | Тут она тоже заплакала, и наши счастливые слезы смешались. |
| It might have been ten in the day before I came to a clear sense of what a mercy had befallen me; and sitting over against her, with her hands in mine, gazed in her face, and laughed out loud for pleasure like a child, and called her foolish and kind names. | Было уже, наверное, около десяти утра, когда я наконец осознал всю полноту своего счастья; я сидел с нею рядом, держал ее за руки, глядел ей в лицо, громко смеялся от радости, как ребенок, и называл ее глупыми, ласковыми именами. |
| I have never seen the place that looked so pretty as those bents by Dunkirk; and the windmill sails, as they bobbed over the knowe, were like a tune of music. | В жизни не видел я места прекраснее, чем эти дюны близ Дюнкерка; и крылья мельницы, взмывавшие над холмом, были прекрасны, как песня. |
| I know not how much longer we might have continued to forget all else besides ourselves, had I not chanced upon a reference to her father, which brought us to reality. | Не знаю, сколько мы сидели бы так, поглощенные друг другом, забыв обо всем на свете, но я случайно упомянул об ее отце, и это вернуло нас к действительности. |
| "My little friend," I was calling her again and again, rejoicing to summon up the past by the sound of it, and to gaze across on her, and to be a little distant-"My little friend, now you are mine altogether; mine for good, my little friend and that man's no longer at all." | -- Моя маленькая подружка, -- твердил я, и радовался, что эти слова воскрешают прошлое, и не мог на нее наглядеться, и мне было милым даже недавнее наше отчуждение... -- Моя маленькая подружка, теперь ты принадлежишь мне навеки. Ты принадлежишь мне навсегда, моя маленькая подружка. Что нам теперь этот человек! |
| There came a sudden whiteness in her face, she plucked her hands from mine. | Она вдруг побледнела и отняла у меня руки. |
| "Davie, take me away from him!" she cried. "There's something wrong; he's not true. | -- Дэви, увези меня от него! -- воскликнула она. -- Готовится что-то недоброе. Ему нельзя верить. |
| There will be something wrong; I have a dreadful terror here at my heart. | Да, готовится недоброе. Сердце мое полно страха. |
| What will he be wanting at all events with that King's ship? | Что нужно здесь английскому военному кораблю? |
