Лициний Кальв должен был ненавидеть Цицерона, который вёл судебный процесс по делу его отца и являлся косвенным виновником его самоубийства. Вероятно, неприязнь была взаимной, поскольку Цицерон явно не питал симпатии к своему сопернику, хотя и состоял с ним в переписке[238]. Тем не менее после смерти Кальва он с некоторой похвалой отозвался о его ораторских способностях: «Но давайте вернемся к Кальву, как мы собирались. Этот оратор, более образованный и начитанный, чем Курион, имел и стиль более изысканный и заботливо отделанный; владел он им умно и со вкусом, однако был к себе слишком строг, всегда следил за собой, опасаясь малейшей погрешности, и этим сам лишал себя сочности и силы. Поэтому речь его, ослабленная такой чрезмерной щепетильностью, была ясна учёным и внимательным людям, но она не доходила до слушателей и до судей, для которых, собственно, и существует красноречие. – “Слава истинного аттического оратора – вот к чему стремился наш Кальв”, – сказал тогда Брут. – “Отсюда и эта намеренная его скудость выражения”. – “Да, он сам так говорил”, – согласился я. – “Но он и сам заблуждался и других вводил в заблуждение”»[239].
Высоко оценивал Кальва и крупнейший теоретик римского ораторского искусства Квинтилиан: «Есть люди, кои Кальва почитают выше всех наших ораторов, есть, напротив, кои думают, что он излишнею к самому себе строгостью терял настоящую силу и твёрдость. Но слог его был важен, правилен, чист, иногда и стремителен. Он писал в роде аттическом: преждевременная смерть прекратила успехи его, если бы они всегда шли возрастая и от прямого пути не уклоняясь»[240].
Кальв прославился не только как оратор, но и как выдающийся лирический поэт[241]. Античные писатели очень часто упоминают его рядом с Катуллом. Кальв писал лирические стихотворения (элегии), свадебные песни (эпиталамии), малые эпические поэмы (эпиллии), а также эпиграммы на злобу дня, в том числе против Цезаря и Помпея. Например, ему принадлежал эпиллий под названием «Ио», повествующий об аргосской царевне – возлюбленной Юпитера, которую ревнивая богиня Юнона обратила в тёлку. Несколько элегий Кальва были посвящены его жене – красавице Квинтилии, преждевременно умершей и горько оплакиваемой им. В древности были известны и его сентиментальные письма к ней. Кроме того, он сочинил и поэму о пользовании холодной водой («De aquae frigidae usu»), на которую Марциал написал язвительную эпиграмму: «Эта бумага тебе родники называет и реки, / Но ей бы лучше самой в этой поплавать воде»[242]. К сожалению, до нашего времени дошли лишь небольшие фрагменты стихотворений Кальва[243].
Катулл посвятил своему ближайшему другу, который был ему «глаз дороже», четыре стихотворения – 14, 50, 53, 96.
В стихотворении 14 поэт в шутку гневается на Кальва за то, что тот прислал ему в качестве весёлого подарка на зимний праздник Сатурналий сочинения бездарных поэтов: «Если не был бы ты мне глаз дороже, / Кальв мой милый, тебя за твой гостинец / Ненавидел бы я ватиниански» (ст. 1–3). Поэт удивляется, откуда у друга появились столь гадкие книги, и предполагает, что ему их преподнёс грамматик Сулла в знак благодарности за защиту в суде. Под конец Катулл грозится скупить в книжных лавках все сочинения самых ужасных стихоплётов (Цезия, Аквина[244], Суффена) и как ответный подарок отправить Кальву. По мнению учёных, стихотворение написано в 56-м или 54 году до н. э., когда шли процессы против Ватиния, в которых участвовал Кальв.
Следом за стихотворением 14 в рукописи Катулла стоит следующее трёхстишие: «Если вы, над безделками моими / Оказавшись читателями, ваших / Рук презрительно прочь не отведете…» (14b). Вероятно, это фрагмент вступительного или заключительного стихотворения к одному из сборников Катулла, вошедших в состав его посмертного собрания сочинений.
В стихотворении 50 поэт с ностальгией вспоминает, как они вдвоём с Кальвом вчера на досуге долго забавлялись сочинением различных стихотворений, всячески меняя их размеры. Вернувшись домой, Катулл, зажжённый остроумием и «тонкой речью» Кальва, от волнения даже не прикоснулся к еде и не мог уснуть всю ночь. Поэт вспоминал друга и с нетерпением ждал рассвета: «Чтоб с тобой говорить, чтоб быть нам вместе» (ст. 13). Под утро Катулл решил сочинить данное послание, в котором, описав все свои мучения, он просит друга не игнорировать его мольбы. Если же Кальв не будет благосклонен, его может покарать Немесида, шутливо предупреждает поэт.
В стихотворении 96 Катулл пытается утешить убитого горем Кальва, который недавно потерял свою любимую жену Квинтилию.
Особо стоит выделить стихотворение 53, которое описывает смешную сценку, произошедшую во время судебного процесса против Ватиния в 54 году до н. э. Какой-то человек из толпы, восхищённый смелой обличительной речью низкорослого Кальва, в удивлении поднял руки и воскликнул: «Боги великие, красноречивый карапузик!» («
