Но подобно тому как первенство среди ораторов Аттики безоговорочно отводится Демосфену, а ближайшее к нему место занимают Эсхин, и Гиперид, и Лисий, и Ликург и это поколение ораторов с общего согласия считается наиболее выдающимся, так и наш Цицерон опередил в красноречии остальных ораторов своего времени, тогда как Кальв, и Азиний, и Цезарь, и Целий, и Брут по праву ставятся выше и предшественников, и тех, кто жил после них. И несущественно, что между ними отмечаются некоторые отличия, раз в основном они сходны. В Кальве больше сжатости, в Азинии – остроумия, в Цезаре – чёткости, в Целии – язвительности, в Бруте – основательности, в Цицероне – страстности, полноты и мощи.
…лишь немного превосходивший его возрастом Кальв – против Ватиния, – и с такими речами, которые и ныне мы читаем всё ещё с восхищением.
(
«Письма»
Я пытался подражать, по крайней мере в оборотах речи, Демосфену, твоему любимцу всегда, и Кальву, моему с недавних пор…
Кроме того, он пишет стихи – такие, как Катулл или Кальв. Действительно такие, как Катулл или Кальв. Сколько в них сладостной прелести, горькой шутки, любовных слов. Он вставил – намеренно – среди нежных милых стихов некоторые грубоватые, тоже как Катулл и Кальв.
Побояться (я не назову никого из живых, чтобы не оказаться заподозренным в лести), что мне неприлично то, что было прилично Цицерону, Кальву…
(
«Жизнь двенадцати Цезарей»
На целомудрии его единственным пятном было сожительство с Никомедом, но это был позор тяжкий и несмываемый, навлекавший на него всеобщее поношение. Я не говорю о знаменитых строках Лициния Кальва:
Гаю Кальву, который, ославив его эпиграммами, стал через друзей искать примирения, он добровольно написал первый.
Жил он сначала близ римского форума, над Колечниковой лестницей, в доме, принадлежавшем когда-то оратору Кальву, а потом – на Палатине, в доме Гортензия…
(
«Переписка с Луцием Вером»
(
«Апология»
(
«Аттические ночи»
Тогда некоторые греки, бывшие на этом пиру, приятные люди и также весьма сведущие в нашей литературе, стали дразнить и высмеивать ритора Юлиана как совершенного варвара и деревенщину, явившегося из испанской земли, [говоря], что он – лишь крикун и мастер бешеного и сварливого слова, дающий уроки языка, в котором нет наслаждений и изящества Венеры и Музы; они настойчиво спрашивали его, что он думает об Анакреонте и других поэтах этого рода и создавал ли кто-либо из наших поэтов столь плавно льющуюся усладу стихов. «Разве, пожалуй, – говорили они, – чуть-чуть Катулл, а также немножко Кальв…»
(
«Искусство грамматики»
Кальв: «Тех, у кого желудок не может выносить очень сладкую пищу».
Также Лициний Кальв в речи против Публия Ватиния, виновного в подкупе избирателей: «Я хотел бы, чтобы Юпитер и бессмертные боги оказали мне благодеяние, судьи, поскольку я действую с уверенностью, даже если бы маленькие дети судили по делу о подкупе избирателей».
(
«Сжатая наука»
Цицерон Кальву: «Ум предчувствует и каким-то образом предсказывает, какова будет приятность».
(
«Искусство грамматики»
Кальв в другом месте к жене: «Первое письмо кажется по дороге стёртым».
(
«Грамматические наставления»
