— Думала сначала, что ты искусствовед. Потом нашла в столе листы, исписанные цифрами, решила: ты — финансист. А недавно поняла, с кем живу... Я хочу с тобой! У меня есть опыт подполья. Хорошо стреляю... Послушай, мой отец — офицер НКВД! Я награждена боевой медалью. Что нужно, чтобы поступить в разведывательную школу? Какие там экзамены? — загорячилась Фаина, пересаживаясь поближе. — Уверена, ты можешь помочь. Сделай это ради меня!
Он отмалчивался, отговаривался и — заколебался. С его отъездом Фаину выселят из служебной квартиры. Добиться позволения на её прописку не успел: столь молниеносно отдан приказ руководством ВЧ № 44388[52] о засылке полковника Сысоева в Европу. Фаине поневоле пришлось бы искать жильё или возвращаться восвояси. Привычка анализировать помогла, как показалось, найти решение. Полковник вспомнил о том, что могло быть полезным в оперативной работе. Фаина близко сошлась с семьёй казаков-предателей, ушедших с немцами. Об их невестке, примерной колхознице, он хлопотал...
— Фамилия женщины, что мы встретили на вокзале, была Шаганова?
— Да. А разве её не освободили?
— Обещали пересмотреть дело. Скажи, немецкого офицера, что приезжал в ваш хутор, ты запомнила?
— Конечно! Павел Тихонович Шаганов. Усатая, холёная морда... А почему спросил?
— Значит, это он. Сотрудник рейхсминистерства. Подручный Химпеля и Краснова. Я видел его фотографию... Интересный ход! Неплохая перспектива... Завтра я успею поговорить о тебе с генералом. Буду рекомендовать в разведшколу! А дальнейшее покажет...
За полгода 5-й Донской казачий корпус преобразился настолько, что его вправе было считать новым формированием.
Отведённые с фронта казаки вплоть до поздней весны залечивали раны, набирались сил в окрестностях посёлка Целина, в молоканских и духоборских селениях — Михайловке, Хлебодарном, Тамбовке. Стариков-ополченцев в большинстве отправили домой. Пополнялись полки за счёт новобранцев и обстрелянных уже бойцов с пересыльных пунктов. Комкор Селиванов и начальник корпусной артиллерии Лев подолгу находились в Генеральном штабе, «выбивали» автомашины, стрелковое оружие, пушки. В итоге: корпус усилился двумя артиллерийскими полками, танковой группой и батареями зенитных орудий.
Всесторонняя подготовка и дооснащение корпуса велись на воронежской земле, где всё лето числился он в резерве Степного фронта. Широкомасштабная операция на юге снова призвала селивановцев на родную землю.
...Бои не прерывались уже третьи сутки.
Войска Южного фронта теснили воссозданную 6-ю армию Голлидта, закрепившуюся на позиции «Черепаха» — от Макеевки до азовского побережья. Оборонительным валом был обозначен рубеж реки Кальмиус.
Атаки советских войск с ходу не удались. Вечером и ночью 7 сентября пехотинцы 28-й армии после артподготовки, проломили редуты противника, продвинулись на два-три километра вперёд, но были остановлены контратаками. Без промедления командующий Южным фронтом Толбухин включил в сражение 11-й танковый корпус Радкевича и 5-й Донской казачий корпус, также укреплённый тремя танковыми полками.
Под сокрушительным огнём с неба и земли (вновь перевес был на стороне асов люфтваффе), теряя товарищей, казаки достигли вражеских окопов. Занялась рукопашная. На открытой местности вспыхнула орудийная перестрелка. В лобовую сошлись танки. Небывалая насыщенность техники затрудняла манёвры. Козырем Селиванова оказалась конница! Вихревые прорывы эскадронов 11-й дивизии Сланова во взаимодействии с танкистами позволили уже к ночи 8 сентября захватить Новую Лапсу и Белокаменку, обойдя узлы сопротивления немцев.
Утром следующего дня битва возобновилась с новым ожесточением!
Каруселила авиация. Артперестрелки чередовались с вылазками танков. Напор казаков возрастал! Прорехи в обороне немцев становились всё шире, опасней. Они попятились к Волновахе. Бросок донцов в тридцать километров — и они у городских предместий!
Мощным трезубцем вонзились донцы в оборонительные порядки противника: в центре, в полосе главного удара, наступала дивизия Сланова, справа, севернее, — 12-я дивизия Григоровича, а левый фланг замыкала 63-я дивизия Белошниченко, с задачей выхода на западную окраину города.
37-й казачий полк Беленко, находясь на острие атакующих сил, вторые сутки не выходил из боевого соприкосновения, преследуя моторизованные части. 1-й эскадрон старшего лейтенанта Сапунова смерчем кружил по украинской земле, обращая в бегство потомков рыцарей! Но конная атака близ села Чичерино, во фланг вражеской обороны, едва не оказалась роковой. Азарт удачи завёл в окружение. И если бы не подоспевшие корпусные танки, уйти от залпов «пантер» храбрецы вряд ли смогли...
