Что же случилось? Почему стало возможным окружение наших 22 дивизий и разгром 3-й румынской армии? Во-первых, плохая работа нашей разведки. Мы не имели достоверных сведений о резервах Сталина. К тому же Цейтцлер и Кейтель несерьёзно отнеслись к предостережениям фюрера! Во-вторых, внезапность и мощность контрудара русских. В-третьих, низкая боеспособность румынских войск. И наконец, психологическое состояние наших солдат, измотанных боями.
Всё началось 19 ноября, когда Цейтцлер сообщил из Ставки в малую рейхсканцелярию об успешных атаках противника позиций 3-й армии румын. Потом стало доподлинно известно, что их корпус смят у станицы Распопинской. В горный дворец фюрер вызвал Кейтеля, Йодля. Борман также был там. Из Зальцбурга, где стоял поезд полевого штаба «Атлас», прибыли генералы и офицеры. Я присутствовал на совещаниях у фюрера в последующие два дня. Уже 20 ноября ни у кого не осталось сомнений в том, что нужно предпринять энергичные меры.
Было решено создать ударную группу из войск 11-й армии, а её штабу во главе с фельдмаршалом Манштейном поручить создание новой группы армий «Юг» из всех наших сил, находящихся в угрожаемой зоне. 21 ноября вечером из Ставки передали сводку, что русский прорыв фронта 3-й румынской армии значительно углубился... Южнее Сталинграда, в Калмыцких степях русские также начали наступление против восточного фланга 4-й танковой армии и 4-й румынской армии. Кризис назревал. Единственно верным решением, на мой взгляд, было предложение генерала Йодля. Мой шеф предложил отвести войска из Сталинграда, поскольку оттуда опасность атаки исключена, и укрепить южный фланг 6-й армии, в противном случае окружение наших войск неприятелем у Сталинграда явится вопросом нескольких часов. Фюрер во второй раз не прислушался к начальнику штаба оперативного руководства! Накануне Йодль предлагал решение всех вопросов предоставить Вейхсу, командующему группой армий «Б», которые расположены в непосредственной близости к оперативной территории. Гитлер лишь с непоколебимой твёрдостью повторил: «Как бы там ни было, а Сталинград нужно в любых обстоятельствах удержать». Предсказание Йодля свершилось на следующий вечер. Оба ударных клина русских соединились у Калача, вследствие чего 6-я армия была окружена. Гитлер отклонил просьбу Паулюса о прорыве на юго-восток и приказал закрепиться между Волгой и Доном.
С момента получения роковой сводки из Ставки, в течение трёх суток, пока основной штат Верховного командования самолётами и курьерскими поездами добирался до Растенбурга, вермахт практически оставался неуправляемым... Дорого обошёлся нам отдых в Альпах!»
Преждевременно, пронизанная холодными ветрами и оплаканная ливнями, догорала над великой казачьей равниной раненая осень. Как неприкаянные, бесконечно кочевали хмурые тучи, изредка открывая поблекшую просинь; немощное ноябрьское солнце безрадостно, лишь час-другой оглядывало пустынный простор степей. Сиротеющие хаты и курени, которые в опустевших, лишённых зелени и цветов дворах точно бы отодвинулись друг от друга. Затянувшаяся непогода донимала и без того растревоженные, болящие души станичников и хуторян.
Со второй половины ноября задул бахмач[33]. Над грязными дорогами зароились первые редкие снежинки. Ударил морозец. Берега Несветая остеклили тонкие, хрупкие окраинцы. А дикий хмель, плетущийся по лознякам, мгновенно и сказочно преобразился! Красные, жёлтые, лиловые, коричневые, голубоватые, тёмно-зелёные листы, денёк покрасовавшись, радугой упали на посеребрённую траву низины. Сонно, устало потемнела вода...
Власть, дарованная немцами атаману Шаганову, оказалась призрачной. Уже без его согласия, а действуя лишь по приказам фельдкоменданта и бургомистра, особые продовольственные взводы выгребали из ключевских амбаров зерно, подсолнечные семечки. Полностью был опустошён колхозный склад, с которого увезли муку и весь запас зимних яблок. Для нужд германской армии угнали трёх лучших лошадей.
Всё чаще наведывался в хутор и Мисютин со своими молодцами. С превеликим трудом Степану Тихоновичу удалось-таки уберечь Веру Наумцеву от ареста. Зато Прокопия Колядова, в кругу казаков матюкнувшего Гитлера, полицаи забрали и привлекли в Пронской к принудительным работам. Невесть от кого проведал обер-полицейский о большевистских листовках. И снова закрутилась карусель с допросами и обысками!
В следующий раз полицаи прибыли с приказом Штайгера, дублирующим распоряжение коменданта Новочеркасска капитана Эллинга. Назначенный старшим в отряде коротконогий калмык для порядку сунул бумажку старосте. «Гражданскому населению предлагается в течение 48 часов сдать в волостную комендатуру все предметы военного обмундирования: мундиры, сапоги и шинели. Сокрытие обмундирования наказывается расстрелом».
— Мы уже собирали тёплую одежду год назад, — возразил Степан Тихонович. — Только для красноармейцев. Обмундирования и подавно нет ни у кого.
— Болтай долго! Твоя подводы давай. Возить будем!
