За два часа подворного обхода ключевцев подраздели основательно. Тёплые вещи, вопреки возражениям хуторян, конфисковывали. Не обошлось без стычек. Ктитор Скиданов палкой перекрестил злого, как хорёк, юнца, снявшего с вешалки его телогрейку. Мародёр сгоряча передёрнул затвор карабина. Дюжий старик собственноручно разоружил грабителя и приконвоировал в хуторскую управу, требуя наказать. Разобравшись, в чём дело, командир только моргнул своим подручным. Церковного старосту скрутили и для потехи срезали писарскими ножницами бороду. Воспрепятствовать надругательству Степан Тихонович не мог, поскольку метался по хутору, придерживая разохотившихся в поборах полицаев.
Не только усердие в службе, но и любовная связь, на горе хуторянам, манила Мисютина в Ключевской. Кострюкова Анька ничуть не скрывала этого. Наоборот, расцвела и хвасталась обновками. Приглашала молодиц послушать патефон, подаренный щедрым дружком, попить цветочного чаю.
Резкий перелом произошёл в настроении хуторян, сверявших то, что обещала новая власть, с тем, что происходило на самом деле. День ото дня мрачнел и Степан Тихонович. С очередного совещания в управлении он вернулся понурый и нездоровый. Придерживаясь рукой за грудь, прилёг в горнице на топчан.
— Что-то сердечко расскакалось, — попробовал пошутить слабым голосом.
— Расстроился, что ли? — догадалась Полина Васильевна и отложила недовязанный носок. — Не жалеешь ты себя...
— Немцы начинают мобилизацию, — неотрывно глядя на жену, сказал он торопливым шёпотом. — Всех казаков с восемнадцати до сорока пяти лет. И наш Яков под приказ подпадает...
— Гос-споди! И когда же?
— Днями приступят. А другая новость тоже весёлая... Вербуют молодёжь на работы в Германию. На наш колхоз план — пять человек. Кто же согласится? Будет слёз...
— Вот тебе и свобода! — с негодованием сказала Полина Васильевна. — Немчура проклятая! А как же сынок? Может, нехай спрячется?
— Сам голову ломаю... От Павлика письмо пришло. Мелентьев передал. Подписано мне, а всё равно, наглец, распечатал...
— Яшу и Лидку не видал в Пронской? С утра на маслобойню поехали и досе нема.
— Нет, не столкнулись. А Фаину видел. Обратно в Ворошиловск собирается. Не сработалась с директором.
— Гм. Вот уж перекати-поле, — с неодобрением заметила Полина Васильевна. — Болтается, как тёлка непривязанная... Ну, полежи, полежи... А я пойду управляться. Да дедушку покличу. Зачитаешь нам...
«Родные и любимые, батюшка, Степан и Полянка! Не уверен, что послание моё быстро дойдёт, но пишу, пока есть возможность переправить его. Я в Пятигорске. До этого был предельно загружен, ездил по кубанским станицам. А вчера вернулся с Терека. Настроение боевое. Кубанцы и терцы не утратили казачьего духа и намного сознательней, чем наши донцы. Чувствуется близость фронта, и они, истинные казачьи сыны, рвутся в бой с большевиками. В одном из сражений и я принял участие.
Бой проходил в песчаных бурунах. Ранним утром немецкие танкисты, подавив огневые точки противника, окружили часть ЗО-й кавалерийской дивизии большевиков. Наша сотня лавой бросилась на врага. Вёл её хорунжий Константин Кравченко.
Ему лет сорок. Бесстрашен, как чёрт! Его заповедь: «За каждый год советской власти казак должен уничтожить по одному коммунисту!» Схватка была жестокой. Мы смяли красноармейцев. Трофеи: противотанковые ружья, станковые пулемёты, обоз боеприпасов, множество лошадей. В карманах у пленных обнаружены варёные и сырые кукурузные зёрна. Не очень заботятся красные командиры о своих бойцах! К сожалению, Кравченко был ранен осколком гранаты. Он награждён немецким командованием орденом «За храбрость» и нагрудным знаком. Сейчас лечится в станице Горячеводской.
Я приступил к созданию представительства Казачьего национально-освободительного движения на Тереке. В оргработу активно включился Ростислав Алидзаев, сотрудник местной газеты. Прилагаю усилия, чтобы и сюда доходили газета «Казачий вестник» и журнал «Казакия». Необходимо идейное подкрепление.
В Пятигорске жизнь налаживается. Работают кинотеатры, музкомедия и рестораны. За пять марок можно прилично поужинать в «Европе» или в «Паласе», а в «Дагестане» цены ещё ниже. Нахожусь под приятным впечатлением от фильма «Звезда Рио», от игры бразильской танцовщицы Лайяны. При возможности посмотрите эту кинокартину.
На днях я отправлюсь в Ставрополь. И поскольку весьма сомнительно, что мне удастся снова выбраться в Ключевской, предлагаю следующее. Я выхлопочу два специальных приглашения на съезд земледельцев юга России, который состоится в начале декабря. Батя и Степан, обязательно приезжайте!
Ждать ответа мне некогда. Сделаю так, как написал. А уж вы сами решайте. Очень, очень хотелось бы повидаться! Будьте здоровы! Храни вас Бог! Павел».
Тихон Маркяныч, весь обратившийся в слух, под конец улыбнулся и взял из рук Степана линованный лист, исписанный крупным красивым почерком. Бережно сложил его и крутнул головой:
— От же отчаюга! Опять полез под пули!
— Ну так поедем? — спросил Степан Тихонович и добавил: — Сегодня бургомистр объявил, кто приглашён. Назвал и нас.
