Витя, и куда мы потом пойдём? – спросил Шеин. Он уже был полупьян, и язык его начал было заплетаться.
К Толику.
К какому Толику?
Ты, смотрю, много Толиков знаешь? Чё за идиотские вопросы, а? – раздражённо закричал Дёмин.
Ты заткнись! Чё спросить уже нельзя?
Господи, Шея, – Дёмин приложил свою ладонь к глазам. – Просто закрой свою жидовскую пасть.
Как ты достал, – огрызнулся Шеин.
Да заткнитесь вы оба, – вмешался Кошкин. – Витя, делай эти свои дела, и пойдём к твоему корешу.
О, я с радостью сделаю всё быстро и красиво, если всякие жиды не будут меня отвлекать, – злобно ответил Дёмин.
Он развернул бумажный свёрток и высыпал содержимое на фольгу.
Шея, дай зажигалку, – сказал он без малейшего намёка на недавнюю ссору.
Дёмин поднёс огонь к зелёным комочкам, ютившиеся на фольге, и беспощадно поджёг их.
Вот! Это называется «водный»! – гордо заявил он. – Шея, хватай за горлышко, и опускай потихоньку вниз.
Шеин выполнил приказ друга и стал опускать обрезанную бутылку в тазик с водой, получая в ответ порцию густого дыма, который полностью охватил его лицо и, поднимаясь выше, отправился гулять под потолком комнаты.
Чёрт! – закричал Дёмин. – Сколько же ты дыма зря тратишь! – он выхватил у него бутылку и, матерясь, начал хватать губами витающие в воздухе клубы дыма.
Кхе-кхе.., – Шея упал на диван и разошёлся кашлем. – Как будто… кхе-кхе…! Как будто наждачной бумагой по горлу!
Ну как? Торкает? – спросил Дёмин.
Жесть! – только и ответил Шея. Он продолжал задыхаться и кашлять. – Блин! Я ща сдохну, пацаны!
Дима, ты «водный» будешь? – Дёмин, не обращая внимания на мучения Шеина, посмотрел на Кошкина.
Не, Витя, я пас!
А я буду, – сказал сам себе Дёмин и полез за ещё одним свёртком.
Боже, у меня перед глазами всё плывёт, пацаны! – хрепел Эдик. И внезапно разразился неудержимым хохотом. Он смеялся истерически, иногда прерываясь на кашель.
Знаешь, что? – пробубнил Кошкин. – Давай мне тоже.
И вся комната потонула в густом, сладком и дурманящем дыме.
Они вышли из дома, когда улица полностью погрузилось во тьму. Шёл мелкий, мерзкий весенний дождь, Кошкин слышал, как он слабо отбивал по железным крышам балконов многоэтажек. Они направлялись к Кольцу Багратиона, шли вдоль дороги, в лицо дул холодный косой ветер. На улице почти не было людей, лишь редкие прохожие встречались на пути.
Кошкин немного протрезвел под холодным дождём и ветром. Его вдруг охватило чувство уюта, которое ощущаешь, когда ты свой в своей компании. Он вспоминал, как ещё пять-шесть лет назад их компания насчитывала не три человека, а все пятнадцать или даже больше. Глупыми подростками они собирались на улице, тёплыми летними вечерами пили дешёвое пиво и разговаривали о глупостях. Беззаботное время – самое лучшее время. Но беспощадные года, словно ураган, пронеслись через их компанию, разбросав её на мелкие группы. И с теми, с кем ещё недавно, обнявшись, рассуждал о дружбе и любви, раскуривая одну на двоих сигарету, ныне при встрече опускаешь глаза, делая вид, что никогда не был знаком с этим далёким тебе человеком. А ведь ничего не произошло, и мы остались такие же, как были, и в то же время стали совершенно другими и чужими друг другу. Со временем у Кошкина осталось только два верных друга, но и этого было мало. Болезнь Вити Дёмина развивалась, и вот он пропал на целый год. А ведь друзья даже не знали, что с ним произошло. Год без малейших вестей. Но когда Витя вернулся – это был уже другой человек: что-то жуткое появилось в его поведении, голосе и особенно во взгляде. С тех пор Витя Дёмин не расставался со своим складным ножом. Он носил его в кармане даже тогда, когда был наедине с Кошкиным или Шеиным, а Дмитрия не оставляло чувство, что ничем хорошим это не закончиться. Но шло время, и чувство тревоги притупилось. Друзья привыкли к новому Вите Дёмину.
Мы почти пришли, – сказал Дёмин, доставая из кармана смартфон.
Прикрывая его ладонью, чтобы на экран не попадали капли дождя, он набрал номер, который Кошкину был неизвестен.
Так, Толик, мы уже подошли, вы где? – пробубнил он заплетающимся языком в микрофон телефона, – Я тебя понял, ща всё будет, – сказал он, помолчав несколько секунд.
Он положил телефон в карман и направился к торговому центру, что стоял около автобусной остановки, в нескольких метрах от них.
Ребята, нам сюда, – обратился он к Кошкину и Шеину.
Они обошли вокруг торгового центра и в темноте разглядели силуэты каких-то людей. Люди курили и явно что-то выпивали. Кошкин слышал их пьяные голоса, они плевались и матерились через каждые два слова, настроение у них было хорошее.
Витёк! Как сам, братуха?! – послышалось из толпы, когда друзья подошли ближе.
Нормально, Толян, – улыбаясь, ответил Дёмин. – Чёт вас тут много.
