Не очень ты себе компанию подобрала, – говорил Кошкин, заплетающимся языком.
Нормальная, – ответила Настя. – Ты же сам в этой компании.
Я тут проездом…
Так и я тоже, – она улыбнулась ему. – За сестрой присматриваю. Полиной.
А… – протянул Дмитрий.
Родители боятся её одну здесь оставлять.
Правильно делают.
Жила она недалеко от торгового центра, где они начинали этот вечер. Вскоре они вовсе перестали замечать остальных. Они не замечали Шеина, который в пьяном угаре начал петь какую-то старую еврейскую песню, с присущим ему отсутствием голоса и слуха. Опрометчиво не замечали пьяного Дёмина, который на повышенных тонах начал что-то объяснять Толяну. А ведь кому, как не Кошкину должно быть известно, что страшнее Вити Дёмина, может быть только пьяный Витя Дёмин. Дмитрий совершенно и думать забыл о своих страданиях по Марии. Перед ним сидела симпатичная девушка, с которой он хорошо проводил время здесь и сейчас. В этот момент он снова был свободен. Однако ненадолго. Кошкин потянулся за стаканом виски, и взгляд его невольно упал на книжную полку, которая стояла у Насти за спиной. На красном корешке книги отчётливо виднелись золотистые буквы: «Солярис» Станислава Лема. Одно слово вытащило его из собственного панциря и вернуло в ту уютную аудиторию, где он провёл лучшие минуты за всё свою жизнь, общаясь с Марией.
Чего завис, глупый? – улыбнулась Настя, заметив изменение в лице Кошкина.
Прости, – сказал он почти шёпотом. – Вспомнил о… вспомнил об одном деле.
Что за дело? – не унималась Настя.
Я соврал, – криво улыбнулся Кошкин. – Вспомнил не о деле, а об одной девушке.
Настя поставила полупустой стакан на журнальный столик, поправила прядь чёрных волос и села совсем близко к Кошкину так, что их колени соприкоснулись.
Скорее рассказывай! – улыбнулась она. – Я буду твоим психологом!
Знаешь, – сказал он, отводя взгляд в сторону. – Есть одна девушка…
И в чём проблема? – нетерпеливо перебила его Настя.
Она меня лет на пять старше, – идиотски улыбнулся Кошкин.
Ха, – вздохнула она. – Подумаешь великая проблема. Ты с ней разговаривал?
Она моя преподавательница по английскому языку, – сказал он.
Ага, – Настя скорчила гримасу, будто только что сильно провинилась. – Тогда сложнее.
Это ещё не всё.
Что там ещё с ней не так? – она потянулась за своим стаканом, и сделала несколько глотков.
Она замужем.
Ты… – она с трудом проглотила последний глоток виски. – Умеешь выбирать себе подружек.
Сзади них раздался громкий смех, а справа Дёмин с шумом что-то доказывал Толяну. Кошкин молча смотрел в карие глаза Насти.
Извини, – виновато проговорила она.
Ничего, – улыбнулся Кошкин. – Я уж испугался, что не смогу тебя удивить.
Это весьма… – она задумалась. – Весьма необычная ситуация.
Как думаешь, что мне делать?
А на свободных девушек смотреть не пробовал? – она кокетливо улыбнулась уголками губ.
Сейчас смотрю, – ответил он на её флирт. – Но та поразила меня в самое сердце.
Эх, – вздохнула она. – Я бы тоже хотела замутить с преподом, – она задумалась, поднеся пустой стакан к губам. – Знаешь, у нас в универе есть такой симпатичный препод. Вот с ним бы я замутила, но он тоже женат.
Как думаешь, я безнадёжен?
Не жалей себя, – ответила она. – Если она замужем, то быть может у тебя гораздо больше шансов, чем будь она свободна.
Это ещё почему?
А ты женщин не знаешь? Попробуй её взять. Ты ничего не потеряешь. Тебе только надо бы побольше веры в себя.
Кошкин потянулся за почти пустой бутылкой виски.
Подожди, – Настя взяла его за руку. – Иди за мной.
Они встали и вышли из комнаты в тёмный коридор. Настя шла впереди, держа Кошкина за руку. Тепло её ладони передалось Дмитрию, и кровь забурлила в его жилах так, что Кошкин стал ловить воздух ртом. Настя на секунду повернулась к нему и подмигнула длинными, чёрными ресницами, словно птица взмахнула своими крыльями. Они дошли до конца коридора и повернули налево, в спальню родителей Толяна. Настя пустила вперёд Кошкина и закрыла за собой дверь.
Настя… – шепнул Кошкин.
Тихо, глупый, – мяукнула она и повалила его на большую деревянную кровать. Их губы соприкоснулись, и Дмитрий почувствовал, как её обжигающие пальцы расстёгивают по очереди каждую пуговицу на его рубашке.
Стеклянные глаза Толяна иронично смотрели на Витю Дёмина. Он был так пьян, что едва ли смог встать со стула, если бы его об этом попросили. Бритую голову Дёмина покрывали испарины. Дрожащими руками он тянулся за полупустым стаканом виски. Дёмин не видел и не слышал ничего вокруг. Он едва мог разглядеть Толяна, сидящего напротив, который, в отличии от него, был в относительном здравом уме.
Понимаешь? – хрипел пьяным голосом Дёмин. – Сейчас я абсолютно свободен от всего. Ничего в этом мире не может на меня повлиять. Моя цель попытаться теперь полностью абстрагироваться от общества. Найти укромный уголок. Где-нибудь, где нет этого городского шума, где нет человеческого зловония и их бесконечного нытья о проблемах, которые они сами себе придумывали.
И где же ты найдёшь такое место? – улыбался во весь рот Толян.
