Муж потерял? – с натянутой улыбкой спросил Кошкин.
Да, – ответила она. – Мне домой нужно идти.
Можно, я с вами пройдусь? Я всё равно домой собирался.
Разве что чуть-чуть, – сказала она. – Меня муж должен встретить. Или вы хотите совсем меня скомпрометировать?
Я буду рад и «чуть – чуть», – продолжая улыбаться, сказал он.
Вместе они пошли обратно по набережной. Людей стало значительно больше, несмотря на то, что солнце, дарившее надежду на то, что все холода остались позади, предательски спряталось за серые тучи.
Кошкин посмотрел в глаза Марии, в эти прекрасные голубые глаза. В тот момент ему казалось, что он готов выдержать любые испытания, лишь бы иметь возможность каждый день видеть этот взгляд и эту улыбку. И тогда он почувствовал непреодолимое желание обнять её, прижать как можно сильнее к своей груди и больше никогда в жизни не отпускать.
А о чём мы будем разговаривать на наших встречах? – спросила она.
Не знаю. О книгах. Вы мне так «Солярис» и не принесли. И «Воскресенье» обещали!
Ой! Я совсем об этом забыла! – возбуждённо закричала она. – Я вам обязательно принесу! Вы только скажите с чего именно хотите начать?
Тащите всё, а там разберусь! – улыбнулся Кошкин.
Но если вы посмеете не готовиться к моим занятиям, то я закрою наш литературный клуб и больше не буду с вами разговаривать, – игриво ответила она.
Кошкин был на седьмом небе от счастья. Он чувствовал, что ему вообще больше никто во всём мире не нужен, кроме этого очаровательного цветка, который согласился с ним разговаривать о книжках.
А что вы ещё читали, расскажите? – спросила Мария.
Что? – не расслышал Кошкин. – А вы читали Голдинга? «Повелитель мух».
Я читала, – обрадовалась она. – И как вам?
Знаете, весьма жутко, но мне очень нравится. Думаю, что всё именно так, как там показано.
Что именно?
Люди, – ответил он. – Не будь у нас сдерживающего фактора – типа закона, то мы бы друг друга сожрали. И тут не помогла бы ни религия, ни какая-нибудь философия.
Опять вы за свою мизантропию, Дима!
Это не я, а Голдинг.
Они не спеша пошли в сторону дома Марии. Набережная осталась позади. Какое-то время они ещё были вместе, пока Мария не сказала, что им пора проститься. И как бы ей самой не хотелось побыть с ним ещё какое-то время, но Юрий должен был встретить её уже через несколько минут. Они попрощались, напомнив друг другу ещё раз о том, что завтра у них намечена встреча после занятий.
Мария сидела напротив него за учительским столом. Её ножки, накинутые одна на другую, выглядывали из-за стола, всё время отвлекая внимание Кошкина. На ней была надета белая блузка и чёрная, короткая юбка. Она смотрела на него счастливыми глазами, моргая длинными, чёрными ресницами. Кошкин робел, как школьник на первом свидании, запинаясь и пытаясь произвести впечатление умного и начитанного собеседника. Кроме того, каждую секунду он боялся показаться ей маленьким и наивным подростком. Он старался быть серьёзным и одновременно необычайно весёлым. Старался больше шутить, зачастую весьма глупо, но Марии это нравилось. Она смеялась над его шутками и периодически сама отпускала весьма удачные и смешные комментарии. Несколько раз Кошкин замечал в её лице смущение и понимал, что она робеет не меньше его самого. Дмитрий ловил каждое её слово, каждый взгляд и каждую улыбку.
За понедельником последовали другие рабочие сутки, Мария и Дмитрий стали видеться практически каждый день, кроме выходных. Кошкин узнал её номер телефона и звонил ей каждый раз, когда у него не было какой-нибудь пары, чтобы узнать есть ли у неё время увидеться с ним. Он неизменно провожал её до дома после занятий, а как только они расставались, писал ей сообщения на телефон, и начиналась их продолжительная переписка, где, не видя глаз друг друга, они могли позволить себе быть гораздо смелее в своих отношениях. Они узнали друг о друге много нового, с каждой минутой понимая, что у них гораздо больше общих интересов, чем они могли подумать раньше. Мария была умна, она читала те же книги, какие читал Кошкин, они обсуждали фильмы и людей. В основном, глупых людей. Смеялись над чрезмерно брутальными парнями, и пафосными девушками. Иногда даже сплетничали на счёт Диминых одногруппников или коллег по кафедре Марии. Смеялись над человеческим себялюбием.
Вы дочитали «Солярис»? – спросила она, когда в очередной весенний день, они сидели в кабинете после занятий.
Кошкин всё свободное время бросал на выполнения заданий по английскому, дабы не расстраивать Марию. А также старался как можно быстрее прочитать те книги, что она ему давала, и посмотреть те фильмы, что она ему советовала. Всё это ради того, чтобы у них не иссякали темы для разговоров.
Почти, Мария Антоновна, – ответил Кошкин. – Думаю, вам завтра уже верну книгу.
И как вам книга? Нравится?
Знаете, как оно бывает, когда книга попадает к вам в руки именно в тот момент жизни, когда она вам так необходима?
Так я угадала с настроением? – засияла она.
