Мария так и не согласилась на его предложение. Кошкин перестал её упрашивать после её угрозы обидеться на него. В тот день его одолевали спорные чувства: стыд с одной, и гнев с другой стороны. Вечером он не писал ей сообщения, и день его не заканчивался на ненавистной фразе «мне нужно быть с мужем». Кошкин смотрел на белый потолок своей квартиры. «Что она думает? Зачем я ей нужен? – грызли его мысли. – Она же видит к чему всё это идёт! И если она любит мужа, то давно бы уже отшила меня! Нет, она даже не дала бы мне малейшего шанса с ней так разговаривать». Он не мог уснуть несколько часов. Сигареты одна за другой тлели в его пальцах, оседали на его лёгких и мялись в переполненной пепельнице. Ко всему прочему, опять вернулись ночные страхи. Несколько раз он открывал глаза, чувствуя на себе чей-то взгляд, боясь обнаружить посреди комнаты нечто ужасное. «А что, если оно там действительно есть? И увидев это, ты просто сойдёшь с ума», – вспоминал он слова Дёмина. «Да я и так, видимо, сумасшедший», – мысленно отвечал он воображаемому другу. Дмитрий посмотрел вдаль комнаты, его глаза совсем привыкли к темноте. Он устремил свой взор в коридор, в котором творилась кромешная тьма, и представил, как нечто ужасное смотрит на него из этого тёмного угла. «Если ты не убил меня раньше, то почему же должен сделать это именно сегодня?», – мысленно обратился Кошкин к этому «существу». Успокоив себя этим, в четвёртом часу утра он всё-таки смог увидеть сон.
Что-то изменилось в их отношениях. Кошкин видел этот иной взгляд Марии. Она всё понимала. Она знала, что происходит и к чему это может привести, но, кажется, вовсе не собиралась останавливаться. Она не могла остановиться. Казалось, перед ней образовалась пропасть, через которую проложен старый и очень ветхий мостик. И нужно выбрать: остаться на этой безопасной стороне или же всё-таки попробовать вступить на мостик, рискуя провалиться под шатким дощечками. И, вроде, всё её нутро кричит: «Ты должна оставаться тут!», но как же интересно, что ждёт её по ту сторону. И вот Мария закрыла глаза и наощупь идёт по шаткому мостику, каждый шаг даётся ей с таким трудом, а потому она каждый раз останавливается и думает: а не лучше ли мне вернуться обратно. Но вопреки своим мыслям продолжает делать робкие шаги вперёд.
Я вижусь с вами чаще, чем с мужем, – шутила она.
А шутила ли? Дома она стала замкнутой. Скандалы с мужем сошли на нет, ведь они почти не разговаривали. Она не выпускала телефона из рук и стала стирать все сообщения Кошкина. Но Мария ничего не могла с собой поделать, ей хотелось быть рядом с ним. Каждый день она думала о Кошкине. И каково было её удивление, когда она почувствовала непреодолимое желание поцеловать его. Это началось в мае, на улице было очень жарко. Дмитрий сидел рядом с ней, так близко, что если чуть-чуть протянет руки, сможет взять её в свои объятия. И целовать! Он сможет её целовать! Она хочет этого, но он, глупый, продолжает шутить и что-то ей рассказывать.
Ночь. Мария проснулась, но сон сопротивлялся и всё ещё не хотел отпускать её. Она почувствовала, что кто-то обнял её за талию сзади. Тёплое, спокойное дыхание. «Дима», – подумала она. Он прижал её к себе. «Дима, поцелуй меня», – продолжала думать Мария. Она повернулась и увидела мужа. Юрий спокойно спал, прижав её к себе. Мария закрыла глаза и тихо заплакала, стараясь не разбудить его.
Кошкин ждал Марию в аудитории. Она должна была подойти с минуты на минуту. Было душно, пахло какой-то сыростью. Дмитрий открыл окно, чтобы проветрить кабинет. На улице стояла прекрасная погода. Владивосток готовился встречать лето. Весь город накрыло зелёным покрывалом, и даже люди на улице казались как будто счастливыми. Этот день был необычайно важен для Кошкина. Сегодня многое должно было проясниться, а вернее говоря всё. Марии не было уже около десяти минут, и он невольно стал прислушиваться к редким шагам за дверью, пытаясь понять идёт она или кто-то играет с ним злую шутку, тревожа его и так натянутые до предела нервы. Он держался обеими руками за капюшон своей чёрной кофты. Секундная стрелка медленно совершала свой бесконечный бег по кругу. А Кошкин ждал, и каждая секунда ожидания всё больше и больше убавляла его уверенность. Вдруг опять шаги за дверью. Он слышал их. Это каблуки! Определённо каблуки. Шаги становились всё громче и громче, пока внезапно не оборвались прямо возле аудитории. Дверь дёрнули на себя, раздался неприятный скрип. Мария вошла в кабинет, одной рукой держась за дверь, а в другой Кошкин разглядел кружку с чёрным кофе. На Марии была надета красная блузка и короткая чёрная юбка, на её милых ножках красовались прекрасные туфли под цвет блузки. Волосы были, как всегда, распущены, и красиво лежали, прикрывая ей лицо. Она моргала своими длинными ресницами, спрятанными за тенями и тушью, на губах блестела алая помада. Мария всегда старалась выглядеть как можно прекрасней в глазах Дмитрия, и у неё это очень даже получалось. Сердце Кошкина бешено забилось, во рту пересохло. Он не мог решиться сказать ей.
