А чё тут за параша происходит на моей улице?! – завопил сиплый, сильно прокуренный голос. Кошкин не знал этого человека. Он был выше его примерно на полголовы, а в плечах превосходил вдвое даже Серёгу.
Вы, пацаны, шо тут за беспредел чудите? Почему на весь район ваши крики обезьяньи слышны?! – кричал другой, сильно гнусавый голос. По всей видимости, у этого парня была волчья пасть или какой иной дефект, но понимать его слова было очень тяжело.
Третий из прибывших пока не проронил ни слова. Львиная храбрость, державшая Серёгу ещё недавно, внезапно покинула его. От неожиданности и быстроты сменяемых событий, он потерялся, и его пьяный рассудок теперь пытался уловить происходящее. Глаза каждого теперь были устремлены на троих неизвестных, пытаясь понять, чьи они друзья и на чьей они стороне. Девушки держались друг друга. Когда появились неизвестные, они, как по команде, сделали одновременно четыре шага назад и прижались одна к другой, как будто это могло их спасти в случае угрозы.
Ну и кто мне объяснит, чё тут происходит? А? – кричал сиплый голос, сплёвывая на землю слюни через каждые два-три слова. – Куда языки засунули? Чё не поделили, черти?
Но все продолжали молчать. Кошкин взглянул на Шеина, тот поймал его взгляд. Эдик улыбнулся уголками губ, страха в его глазах не было абсолютно. В этом был весь Шеин – найти смешное даже в самом жутком деле. Вот чего Кошкин не мог сказать про себя, ему было именно страшно. Он посмотрел на бедного Дёмина, тот смог немного прийти в себя и уже не лежал, а полусидел на асфальте, трогая лицо и рассматривая испачканные кровью руки.
Чё тут спрашивать? – начал Серёга. – Наши разборки никого не касаются!
Ты побазарь мне тут, чёрт! – ответил сиплый. – То, что происходит на моей улице, всегда меня касается.
Кошкин удивился тому, как парень обозначает эту улицу «своей», ведь за все двадцать лет жизни он ни разу его здесь не видел.
Пацан косякнул, мы разбираемся, – говорил Серёга.
Я ща с тобой разберусь, умник, – кричал в ответ сиплый. – Я не понял! Вы чё думаете, что всё чё угодно можете на моей улице творить? – он сплюнул на асфальт и подошёл ближе к Серёге. Вся группа, державшая Шеина и Кошкина тут же бросилась в сторону своего друга. Гнусавый и тот, что пока молчал, также направились к ним. Началась словесная перепалка, но пока ни одна из сторон не решалась нанести удар. Кошкин воспользовался тем, что о них забыли, и в полголоса приказал Шеину хватать Дёмина и уносить ноги.
Слышь, – вдруг крикнул гнусавый, обращаясь к Кошкину. – Поди сюда, пообщаемся.
Мысленно выругавшись, Дмитрий подошёл к толпе, в это время Шеин приподнял Дёмина и облокотил его на плечо. Из кровавого месива, закрывавшего за собой лицо, на него взглянуло два голубых огонька глаз несчастного Вити Дёмина, он что-то сказал ему, но Эдик не смог разобрать слов и просто потащил его за угол дома.
Давай вещай, чё было и в чём косяк вашей стороны? – деловито, как на суде, спросил сиплый Кошкина.
Дмитрий принялся рассказывать о том, что произошло между Дёминым и Серёгой, стараясь не упускать мельчайших подробностей. Кошкин видел, как Шеин и Дёмин исчезли за пятиэтажкой, и вдруг почувствовал себя таким одиноким и беззащитным перед этими отморозками, что стояли в полукруге перед ним. Каждая пара полупьяных и безумных глаз в тот момент смотрело прямо в зеркало души Дмитрия Кошкина. Ему было так страшно, как не было уже давно, но он тщательно следил за тем, чтобы его голос даже не дрогнул и не выдал его первобытный ужас. Серёга стоял рядом с сиплым парнем и тяжело дышал через рот. Губы его были алые, раскрашенные кровью, будто губной помадой, до подбородка спускался красный подтёк. Изредка Серёга сплёвывал кровавые слюни на асфальт через полупустую верхнюю челюсть.
Чё вы этого черта слушаете, пацаны?! – вдруг закричал он. – Лечит он всё! Я падлу за версту чую, а он вам по ушам катается, отвечаю! – Кошкину не удалось закончить, Серёга прервал его на половине рассказа. Дмитрий никак не отреагировал на выкрики Серёги, он замолчал и сухо посмотрел на сиплого парня, будто искал в его лице защиту.
Я тебе слово давал, а? – будто отвечая на немую просьбу Кошкина, закричал сиплый. Затем ткнул пальцем в сторону Дмитрия. – Он сейчас говорил! И по его словам, ты беспредел учинил!
На секунду наступила тишина, и даже можно было расслышать, как где-то рядом, в траве, кузнечик заводит свою скрипку. Кошкин увидел, что девушки удаляются куда-то в сторону, обратную стороне, куда ушли Шеин и Дёмин. Но покой длился лишь секунду. Сиплый посмотрел в глаза Серёге и закричал совершенно взбешённый:
