Я не понял, пацаны, вы чё ещё не поняли, с кем вы базарите? Может мне решить вопросы так, как я их решаю обычно? Может мне достать нож и порезать каждого здесь? Я могу! – с этими словами рука его скользнула в карман куртки, и уже через секунду в ней очутился складной нож, который он направил в сторону Серёги, затем медленно провёл его по полукругу, минуя всю его компанию, и остановился перед лицом Кошкина. Он явно блефовал. Этот сиплый мог быть кем угодно, но только не хладнокровным убийцей, и Дмитрий чувствовал это. Однако в эту секунду ему вовсе не хотелось рисковать, чтобы проверить верность своей догадки.
Спокойно, мужик, – едва слышно сказал кучерявый парень из компании Серёги.
А ты меня не успокаивай, бес! – закричал сиплый.
То, что произошло дальше, ещё долго не укладывалось у Кошкина в голове. Это случилось за считанные секунды так, что никто из присутствующих не успел среагировать. Внезапно Кошкин почувствовал, как чья-то рука сзади упала ему на плечо и силой оттолкнула в сторону. Он упал на холодную пыльную траву и сильно ударился локтём о камни. Посмотрел вверх, в темноте было трудно разобрать, кто его толкнул, но он уже слишком давно знал Витю Дёмина, а потому сразу узнал силуэт нападающего. В свете редких фонарей блеснуло лезвие ножа, но не того гнусавого отморозка. Это было серебристое лезвие складного ножа Дёмина, сжатого в кулаке. Оттолкнув Кошкина, он бросился прямо и схватил Серёгу за горло. Раздался крик, но никто не успел ничего сделать, Дёмин вонзил лезвие Серёге в район живота, затем оголил оружие, окрашенное кровью, и вонзил снова, но в этот раз чуть выше. Злость мигом сошла с лица Серёги, на смену ей пришла растерянность, и он, едва слышно прошептав короткое матерное слово, медленно сел на холодную землю, держась за рану одной рукой и облокотившись на асфальт другой.
Твою мать, – заорал кто-то из компании Серёги.
Нож! – Кошкин не мог разобрать, кто именно закричал. – У этого придурка нож!
Началась паника. Парни из компании Серёги не знали, что делать, кто-то из них сел рядом с раненым другом, пытаясь узнать о его самочувствии, а кто-то начал выкрикивать проклятия и угрозы в сторону Дёмина. «Псих! Ты чё псих?», – кричал тот парень из отморозков, что молчал до этого момента. Гнусавый и сиплый отступили на два шага назад. Сиплый выставил нож перед собой на расстояние вытянутой руки и направил в сторону Дёмина. Он что-то кричал, и Витя, чувствуя от него угрозу, тоже направил окровавленный нож на него. При свете равнодушной луны и тусклых фонарей тихой улицы, эти двое выглядели, как два рыцаря, встретившиеся на поле брани, готовясь к своей последней битве. Из-за угла дома выбежал Шеин, заметив Кошкина на земле, поспешил к нему, но затем взгляд его поймал раненого Серёгу. На лице возникла гримаса понимания, что произошло нечто страшное, нечто непоправимое. Кошкин поднялся с земли и шепнул Дёмину на ухо:
Витя, ты делов натворил… нужно уходить…
Тот, что сидел возле раненого Серёги, вдруг встал, и Дёмин машинально направил нож в его сторону.
Сп… спокойно, – заикался тот. – Нам бы его в боль… больницу…
Внезапно проблем стало ещё больше, хотя казалось, что больше просто некуда. Вдалеке раздалась полицейская сирена, с каждой секундой приближавшаяся к месту происшествия. Неизвестно, кто вызвал полицию. Это могла быть одна из тех старушек, что грозилась ей ещё с самого начала потасовки, или это мог быть горбоносый грузин, владелец этой проклятой пивнушки. Но шпана есть шпана и с полицией связываться не хотелось никому.
Мусора! – гавкнул гнусавый – это послужило командой к расходу. Все тут же бросились врассыпную. Сиплый со своей компанией исчезли через секунду во тьме, а друзья Серёги, взяв его под руки бросились в противоположную сторону, наверное, в травмпункт.
Доигрались, козлы! – визжал девчачий голос вдалеке. – Так и знала, что на каких-то психов нарвёмся!
От этой пивнушки до дома Вити Дёмина пешком можно добраться за двадцать минут, но друзья бежали так быстро, что Кошкин готов был поспорить, что они добрались до него не более чем за пять. Звук сирены остался далеко позади. Запыхавшись, они остановились отдышаться около входа в подъезд. Шеин сплёвывал резиновые слюни на асфальт, Кошкин чувствовал привкус крови во рту. Все молчали, боясь нарушить столь долгожданную тишину. Окрашенный в красный цвет, нож всё ещё был зажат в руке Дёмина, но лезвие он успел спрятать, по всей видимости, прямо на бегу.
Может его выбросить нужно? – наконец нарушил тишину Шеин, глядя на нож Дёмина.
Пошёл ты, урод, – выругался тот.
Витя, а если он умрёт? – едва слышно сказал Кошкин.
Пусть сдыхает! – закричал Дёмин. – Падла это заслужила. Хоть каждый день такое быдло резал бы.
Шеин и Кошкин переглянулись.
