На следующий день от Вити Дёмина не было никаких вестей. Дмитрий несколько раз звонил ему на мобильный, но голос автоответчика неизменно повторял: «Абонент временно недоступен». Кошкин оглядел свою квартиру и понял, что она как раз больше похожа на подвал с крысами, чем место, куда следует пригласить девушку. Он написал Марии, их свидание всё ещё было в силе. Кошкин спросил, чем её угостить, Мария ответила, что ничего особенного не хочет, но если у него найдётся бутылочка вермута, то она от него не откажется. Он больше не думал о Дёмине или Шеине, все его мысли снова заполнила собой только Мария. Дмитрий принялся за генеральную уборку квартиры, затем сбегал в ближайший магазин, слава Богу, там был вермут. Вернувшись, домой, он открыл шкаф с одеждой и долго размышлял над тем, что ему надеть. В конце концов, остановился на недавно купленной зелёной рубашке в клетку. Звонок телефона – это была Мария. Она сказала, что через десять минут будет на остановке, рядом с его домом, и просила встретить её. Дмитрий посмотрел на часы – Мария задерживалась на двадцать минут. Он второй раз за день побрызгался дезодорантом и почистил зубы мятной пастой, затем вышел на улицу. Был очень жаркий день, на небе невозможно было разглядеть ни единого облачка, а лишь испепеляющий, огромный золотой шар солнца, даривший городу свои горячие лучи. Дети радостно бегали по двору вокруг дома Кошкина. На их загорелых, покрывшихся веснушками лицах сиял свет радости и беззаботности детства. Они молниеносно проносились мимо прохожих и старушек, сидевших на лавочках в тени и даже в такой жаркий день кутающихся в толстые свитера, ибо их бледные тела давно потеряли свойство согревать. Где-то совсем рядом был слышен шум отбойного молотка, рабочие делали дорогу, заставляя машины образовывать большие пробки, огромной змеёй тянувшиеся от железнодорожного вокзала и, скорее всего, до самого фуникулёра. Бедные владельцы автомобилей включали кондиционеры на полную мощность, как будто старались вернуть холодную зиму. Их машины нагрелись до такой степени, что способны были обжечь каждого, кто имел неосторожность коснуться их раскалённого метала. Кошкин подумал, что в такое жаркое воскресенье полгорода решит отправиться на пляжи, а потому пробки будут не только в центре, но и по всему городу. Вот и Мария задерживается, скованная в тесные объятья города.
Дмитрий проходил мимо девятиэтажек, бельевых площадок и цветочных клумб. В тени дома, за зелёными кустами, он разглядел мирно спящего бомжа. Наконец-то, Кошкин добрался до автобусной остановки. Сел на старую лавочку, наскоро покрашенную в бледно-синий цвет, закурил сигарету и снова вспомнил про Дёмина. Витя так и не перезванивал ему, и в душе засело какое-то недоброе предчувствие. Стал вспоминать вчерашний день. Снова лицо Дёмина, закрытое пеленой крови, девчачий визг, затем те трое отморозков, взявшиеся неизвестно откуда. Вспомнил тот животный страх, который он испытывал, оставшись там совершенно один, а затем… затем Витя вонзает нож в живот того парня. Воспоминания рисовали кровь на лезвии, и как оно снова вонзается в мягкую плоть. Интересно, что с ним случилось? Жив ли он? И что с Витей? Его психика очень хаотична, и, пока всё спокойно, она может никак не проявлять себя. Но то, что случилось вчера, явно снова оживило его сумасшествие. Как он на это отреагирует?
Подъехал автобус. Чёрный, горячий выхлоп окрасил воздух в угольный цвет, запахло бензином. Кошкин встал, пытаясь разглядеть в салоне Марию, но её там не было. На остановке вышла молодая пара, обоим не более двадцати пяти лет. Низенькая блондинка и коренастый парень, примерно, одного с Кошкиным роста с длинными светло-русыми волосами. Они прошли мимо него, совсем его не замечая. Дмитрий посмотрел им вслед. «Интересно, а эти изменяют друг другу, – вдруг подумал он. – А с виду и невозможно понять. И как же люди только умудряются так жить? Чтобы ты не делал, ты всё равно никогда не сможешь до конца понять даже самого близкого тебе человека. И как, интересно, изменится о тебе мнение людей, дай ты им полную информацию о себе. Ведь даже не знаешь, насколько отличаешься настоящий ты, от того, кого видят на твоём месте все твои знакомые».
Жара становилось невыносимой. На лбу появились испарины. Кошкин приметил место метрах в пяти от лавочки, куда падала тень от высокого дерева. Он хотел подождать Марию там, но вдруг увидел её на другой стороне дороги. Она переступила бордюр и переходила улицу по пешеходному переходу. Кошкин не отрываясь смотрел на неё. Сегодня она надела тоже самое платье, как и в день их первого свидания: тёмно-синее в белый горошек. Она шла и, уже издали заметив его, светилась счастливой, но в тоже время какой-то смущённой улыбкой. Глаза её блестели, как два больших голубых бриллианта, ресницы были сильно накрашены и казались просто необычайно длинными, на щеках виднелся небольшой румянец. Мария перешла дорогу, Дмитрий сделал шаг навстречу.
Привет, – почти шёпотом сказала она, опуская глаза.
