Вы чё, свиньи? – заметил он их взгляд. – По-вашему, я тоже псих? Давайте! Скажите, что мне место в дурке! Каждый из вас, ублюдков, готов спорить, об этом каждый день думал! Каждый день, когда смотрел мне в глаза и улыбался своей самодовольной улыбкой! Вы, мрази, должны там же лежать в луже крови! Отличный вам вид открывался на то, как меня эта горилла избивала? Ссыкуны хреновы! Ненавижу вас, сукины дети!
С этими словами он открыл дверь домофона и скрылся в тёмном подъезде. Хлопнул магнит на двери, Кошкин и Шеин остались одни.
Что было, когда вы ушли? – спросил Дмитрий.
Думал его домой отвести… – начал Шеин. – Он сопротивлялся, кричал какие-то проклятия. Затем резко вырвался от меня и побежал в вашу сторону… дальше ты знаешь.
Какое-то время они продолжали молча сидеть у подъезда. Ночь снова превратилась в тихую и спокойную, все свои буйства оставив позади. Они скурили одну сигарету на двоих и, попрощавшись, пошли каждый в свою сторону.
Дмитрий вызвал такси и уже через десять минут сидел в прохладном салоне новенькой иномарки. Он проезжал мимо той пятиэтажки, где всё произошло, но в темноте не смог разобрать есть там кто-нибудь или нет. Лишь поздно ночью, вернувшись домой, Кошкин взглянул на себя в зеркало и увидел, что вся его одежда была измазана грязью и кровью.
Глава 15
Кошкин плохо спал той ночью, но в этот раз не боязнь темноты не давала ему сомкнуть глаз, а навязчивое чувство вины. Его лучшего друга избивали прямо у него на глазах, а он, вместо того, чтобы вступиться за него, трусливо стоял, не в силах что-либо сделать. Каждую минуту в его глазах возникало окровавленное лицо Дёмина, тот девчачий визг и растерянное лицо отморозка Серёги, который, держась за свой живот, вдруг осознал всю величину сделанной им ошибки. Что с ним стало, Кошкин не знал. Возможно, его друзья смогли дотащить его до больницы. А что, если он умер? А что, если они не смогли уйти от полиции, и в этот самый момент он даёт показания на Дёмина, Шеина и самого Кошкина. Интересно, он запомнил их лица? Там было так темно, что даже не будь он мертвецки пьян, то вряд ли смог их запомнить. Но ведь он видел их, когда сидел внутри пивнушки! Да и если не он, то хозяин заведения их точно запомнил. Дмитрий стал вспоминать, называли ли они друг друга по именам во время потасовки, но так и не смог воспроизвести всю картину прошедшего вечера целиком. Он лежал на диване, уткнувшись в потолок. Раз в пятнадцать – двадцать минут он выходил на балкон и закуривал сигарету. В темноте одиноко светил уголёк. Было тепло и тихо. Так тихо, что невозможно было поверить, что все эти ужасы произошли именно в эту спокойную ночь. Мимо проносились редкие машины такси, один раз идиллию тишины нарушил огромный грузовик, который, гремя прицепленным грузом, ехал в сторону порта. В районе четырёх часов утра, разум Кошкина сдался, и он погрузился в сон.
Но и во сне он не нашёл покоя. Всё ночь ему снились крысы. Как будто целая куча крыс наполнили его ванну, выползая из вентиляционной трубы, и копошились мерзкой грязно-серой массой. Кошкин вышел из ванны, но к своему ужасу увидел, что вся остальная квартира также кишит крысами. Одна из крыс подбежала к Дмитрию и укусила его за ногу. Он со всей силы пнул её куда подальше, но через секунду все крысы в квартире прыгнули на него, вцепляясь в кожу грязными зубами.
