Ну и пусть ищет! И пусть даже найдёт! – отвечал он. – Тебе же хорошо со мной здесь, а не там с ним!
Дима, не всё в этой жизни строится на том, что нравится, а что нет! Я должна вернуться к нему!
Ты ничего ему не должна! Разве что, развестись с ним! Неужели ты не видишь, что поступаешь неправильно? Ты должна быть со мной!
Прости меня! Завтра поговорим.
Я люблю тебя, – сказал он, и голос его дрогнул.
Пауза.
Завтра поговорим, – повторила она.
И снова оставила его одного.
День за днём все его мечты на то, что после их близости она наконец-то найдёт в себе силы расстаться с мужем, рушились. Так продолжалось уже более трёх недель. И если сначала Кошкин радовался тому, что между ними происходит, то теперь всё больше думал о том, что зря он так сильно в этом увяз. Всё чаще к нему стали приходить мысли о том, что ещё не поздно всё закончить, раз официально у них ничего и не начиналось. Он стал реже приглашать её домой и чаще звать просто гулять на улице. Но всё равно ничего не менялось. Вскоре поцелуи перестали быть такими сладкими, а слов в их разговоров становилось всё меньше. Ведь был только один единственный важный разговор, который за это время превратился в заезженную пластинку, от которой самого Кошкина начинало тошнить.
Кошкин часто сидел один в своей квартире, стараясь понять, как ему поступить в сложившейся ситуации правильно. Роль любовника ему совсем не подходила. И в какой-то момент он неожиданно для себя почувствовал нестерпимое чувство ревности. Впервые в жизни он по-настоящему ревновал Марию к её собственному мужу. Это было не то, что он чувствовал раньше, когда в его сознании рисовались ужасные сцены с участием Марии и Юрия. Теперь это чувство граничило с безумием. Ведь Мария была на самом деле его! Пусть и об этом никто не знал, но она точно была его гораздо больше, чем мужа. Он не собирался скрывать своих страданий, а потому сообщил об этом новом чувстве самой Марии, но в ответ услышал лишь: «Я тебя понимаю». Это стало для него последней каплей. Он понял, что эта дорога ведёт в никуда…
Чего ты сегодня такой молчаливый? – тихо звучал голос Марии возле Кошкина. Набережная почти полностью опустела, несмотря на прекрасный тёплый вечер. Едва слышно шипело море. Дмитрий и Мария сидели на лавочке, боясь посмотреть друг другу в глаза. – И даже не целовал меня ни разу.
Не могу я больше так, Маша.
Как?
Так! – почти закричал он. – Что это за отношения такие? Ты до каких пор продолжишь жить как ни в чём не бывало? Ты так ещё год планируешь? Два? Так и будешь от мужа прятаться? Так и будем скрываться?
А что я могу, Дима? – на её глазах выступили слёзы.
Ты можешь всё, что сама захочешь! Ты же свободна, Маша!
Да ни черта я не свободна! – она сорвалась на крик. – Ни черта! Я так боюсь! Каждый день для меня новый кошмар!
Да, но выбираться из этого кошмара ты явно не намерена.
Это сложно, Дима.
Быть свободным сложно, – ответил он. – Но если ты не хочешь быть свободной, то это и вовсе невозможно.
Да что ты привязался со своей свободой? Ты же сам не понимаешь, о чём ты говоришь! По-твоему жизнь – это настольная игра? Там, где есть правила, комбинации и ходы?
Это сейчас причём?
Да притом, что ты только и говоришь о своём понимании «свободы»! Но её не существует, Дима! Ты выдумал формулу, которая помогла тебе в какой-то момент жизни, и ты решил, что теперь она подойдёт всем и каждому в любой ситуации. Но жизнь сложнее твоих формул. Потому что жизнь – это миллиарды других людей и моментов. Это сотни стратегий и случайностей. А ты со своей свободой стал счастливым?
Я счастлив от того, что свободен!
Правда? А что если до этого момента ты просто не встречался с настоящей жизнью? Той, которая даже самым крепким ломает хребет? И что если этот момент ждёт тебя каждый новый день? Что если новым утром ты проснёшься в последний раз тем, кем был ранее, а вечером в постель ляжет вместо тебя совсем другой человек. Тот, который сегодня познакомился с жизнью.
Знаешь, – Кошкин поднялся с лавочки. – Это просто твои отговорки. Смотри сама, надолго ли их хватит.
Да какие отговорки, Дима? – Мария тоже поднялась с лавочки и взяла его за руку. – Ты залез на первую ветку, но подумал, что уже покорил вершину дерева. Ты же капитулируешь перед самим собой.
Капитулирую?
Твоя философия превратилась в навязчивую идею.
И что ты теперь предлагаешь?
Дай мне больше времени. Порой принять верное решение слишком сложно.
Маша, я хочу быть с тобой, – ответил Кошкин. – Думай и принимай своё «верное» решение. Только помни, что отсутствие выбора – это тоже выбор.
