А! Да ничего! Чуть не упал я, а Ёлкин меня и поймал. Вот тут-то я и подумал, как же несправедлива сука-жизнь. И может она оборваться в любую секунду. Так и это ещё не всё!
Что там ещё?
Сон мне приснился, Дима! – почти шёпотом сказал отец. – Будто праздник какой-то что ли. И я иду к нам домой с огромными сумками! В одной продукты к столу, в другой подарки! Причём во сне я знаю, что дома у нас должны быть все! И ты, и Лариса, и мама. И вот я поднимаюсь к нам домой, а… – он замолчал на секунду, – а никого нет. Пустая квартира! Одни голые стены. Я зову вас, а вы не откликаетесь. Вас просто нету.
Кошкин посмотрел на несчастного, одинокого старика. И чувство жалости охватило его. Ему захотелось сделать хоть что-нибудь для отца, но он не знал что.
Я так расстроился, – продолжал Алексей Алексеевич. – Думаю во сне: «Ну и зачем же я всё это покупал? Зачем так спешил домой, если вас в нём нет?»
Алексей Алексеевич замолчал, и какое-то время в квартире было тихо. Так тихо, только капли дождя стучали по давно не крашеному подоконнику.
А я ещё тогда подумал… ну, как проснулся. А к чему этот сон был. Вот сижу посреди ночи, и уснуть не могу. А потом вдруг вспомнил! На следующей неделе же день рождения у матери твоей! Вот на какой праздник я во сне подарков накупил. Вот тут я и подумал, что это не просто сон, а знак. Мама твоя мне знак подаёт, что живу я, словно собака какая-то. Так и подумал, что пора менять что-то в жизни.
Дмитрий посмотрел отцу в глаза.
Ну, чего загрустил, а? – улыбнулся Алексей Алексеевич. – Теперь у меня будет новая жизнь.
Он надел крестик и потянулся за бутылкой водки.
Давай выпьем, Димка!
Пап, твоя водка обычно палёная хрень за двести рублей.
Ой, да какая разница? Давай выпьем вместе! Пусть это будет моя последняя стопка. И я хочу выпить с сыном.
Он посмотрел ему в глаза, и настойчиво произнёс:
Пожалуйста!
Ну, наливай, пап, – ухмыльнулся Кошкин.
Алексей Алексеевич налил в две стопочки, одну протянул сыну. Они встали.
Ну, Димка, за новых нас, – с улыбкой до ушей проговорил отец и залпом выпил всю стопку до дна.
Кошкин выпил пол стопки, потому что больше осилить не мог. Водка была просто отвратительной на вкус. Его лицо скривилось, и в какой-то момент его чуть не стошнило.
Ох! – порозовел Алексей Алексеевич. – Хорошо пошла!
То, что случилось после этих слов, будет преследовать по ночам Кошкина всю его оставшуюся жизнь. В какой-то момент улыбка на лице Алексея Алексеевича перестала выражать радость, а превратилась гримасу. Он пошатнулся, и глаза его поползли вверх.
Папа?! – закричал Кошкин, но он не ответил.
Алексей Алексеевич дёрнулся и всем своим весом рухнул на пол. Раздался грохот и глухой звон. Это тяжёлая голова Алексея Кошкина со всей силы врезалось об батарею под подоконником. Отец застонал и тяжело выдохнул, изо рта потекла пена.
Папа… – прошептал Кошкин.
В этот момент всё тело Алексея Алексеевича дёрнулось в конвульсиях, будто получило разряд током, и голова несчастного Алексея Кошкина второй раз со всей силы ударилась об батарею.
Кошкин не помнил, что он делал в то время, когда машина скорой помощи с визгом затормозила возле разбитого крыльца подъезда. Казалось, что прошла целая вечность, пока он сидел над тяжёлым телом отца, пытаясь понять, что ему теперь делать. Алексей Алексеевич как будто спал. Можно было подумать, что ничего с ним и не случилось. Он храпел и постанывал, а сам Дмитрий тихо плакал в одинокой комнате. Капли дождя равнодушно падали на подоконник. Жирная, мерзкая муха, жужжа, села на живот Алексея Кошкина. Дмитрий смотрел на неё с секунду, после чего не выдержал и согнал её прочь.
Спустя примерно час Кошкин сидел в коридоре больницы, пытаясь сдерживать слёзы. К нему подходили врачи, и он несколько раз рассказывал одну и ту же историю случившегося. Спустя несколько минут он увидел, что отца куда-то везут. Его голова была брита налысо, с шеи свисало серебряное распятье.
На рентген, – ответил врач на немой вопрос Кошкина.
Спустя ещё какое-то время зачем-то приехала полиция. Они допрашивали Кошкина несколько минут, а он всё рассказывал им одну и ту же заученную историю.
Перелом основания черепа, – равнодушно прозвучало из уст врача.
Это серьёзно? – спросил Кошкин.
Очень!
Он будет жить?
Пока ничего не могу вам обещать. Скоро начнётся операция. Вам лучше пока уйти, это надолго.
А полиция тут зачем была? – посмотрел на него Дмитрий.
Когда поступает пациент с такими повреждениями, как у вашего отца, мы обязаны вызвать полицию.
Так мне уйти? – спросил Кошкин.
Да, – ответил врач. – По результатам операции я вам позвоню.
Хорошо, – почти шёпотом ответил он.
Кошкин тихо побрёл в сторону лифта.
Дмитрий! – окликнул его врач. Кошкин повернулся. – Как это не грустно признавать, но люди с такими повреждениями, как у вашего отца, редко выживают. А если выживет, то это будет уже не совсем тот человек, которого вы знали.
