Он резко встает. Я украдкой бросаю взгляд на его брюки в области паха и замечаю по крайней мере один результат своих усилий. Но у меня нет возможности указать на это Рианнон.
– Я ухожу, – говорит он. Затем демонстративно целует Рианнон прямо на моих глазах. – Спасибо, детка, – нежно произносит он. – Завтра увидимся.
Со мной он и не думает попрощаться.
Мы с Рианнон остаемся одни.
– Извини, – повторяю я.
– Да нет, это я виновата. Мне следовало знать.
Я жду продолжения, что-нибудь вроде «а я ведь тебе говорила…», и не ошибаюсь.
– А я ведь тебе говорила, что ты не понимаешь. Ты не сможешь нас понять, – горько говорит она.
Приносят счет. Я пытаюсь заплатить, но она отмахивается.
– У тебя ведь нет своих денег, – говорит она. И это ранит меня еще больше, чем все остальное.
Я понимаю, что ей хочется побыстрее закончить этот день. Забросить меня домой, позвонить своему Джастину и извиниться перед ним. Чтобы у них опять все стало хорошо.
Как только я просыпаюсь на следующее утро, сразу бросаюсь к компьютеру. От Рианнон нет ничего. Я посылаю ей еще одно извинение. Еще раз благодарю за вчерашний день. Иногда кажется, что после того, как нажимаешь «отправить», твои слова летят прямо к сердцу адресата. А иногда чувствуешь, что твои слова падают в пустоту. Сегодня – как раз такой случай.
Захожу на сайты социальных сетей, дабы проведать своих знакомцев. Вижу, что Остин и Уго не изменили статуса своих отношений, они по-прежнему вместе. Страница Келси закрыта для не-френдов. Значит, кое-что мне все же удалось: в одном случае что-то сберечь, а в другом – создать надежду на спасение.
Я должен напоминать себе, что не все так плохо.
А вот и Натан. Шумиха вокруг него не утихает. Преподобный Пул приводит новые свидетельства одержимости, и новостные сайты жадно за них хватаются. Даже агентство «The Onion»[10] вступает в дело, публикуя материал под заголовком «УИЛЬЯМ КАРЛОС УИЛЬЯМ – ПРЕПОДОБНОМУ ПУЛУ: ДЬЯВОЛ ЗАСТАВИЛ МЕНЯ ОБЪЕСТЬСЯ СЛИВАМИ». Если уж этой темой озаботились записные остряки, значит, другие, менее остроумные, люди верят всей этой чепухе.
Но что я могу с этим поделать? Натан требует доказательств, а мне нечего ему предъявить существенного. Все, что у меня есть, – пустые слова, а разве словами что-то докажешь?
Сегодня я – парень, и зовут меня Эй-Джей. У него диабет, так что у меня появляется целая куча дополнительных забот. Я уже пару раз был диабетиком, и первый раз мне пришлось особенно несладко. Не потому, что диабет нельзя держать под контролем. Просто мне приходилось полагаться на многословные инструкции, которые хранились в памяти тела, чтобы знать, на какие симптомы нужно обращать внимание и как поступать в каждом случае. Кончилось все тем, что я прикинулся заболевшим, моя мать осталась дома и вместе со мной следила за моим состоянием. Теперь же я чувствую, что могу справиться и сам, хотя и придется быть повнимательнее к нуждам тела. Гораздо внимательнее, чем обычно.
Эй-Джею приходится соблюдать массу ограничений, хотя он, видимо, к ним уже привык. Он очень любит спорт (играет в футбол за университетскую команду), но его настоящая любовь – это бейсбол. Его голова набита разнообразной статистикой, он постоянно составляет и сравнивает различные комбинации фактов и цифр. Между тем сейчас его комната выглядит как настоящий алтарь «Битлз», причем понятно, что Джордж – безусловный фаворит. Нетрудно сообразить, что он сегодня наденет: весь его гардероб состоит из голубых джинсов и рубашек одного и того же фасона. А бейсболок у него такое количество, что и представить себе невозможно. Хотя ему и не разрешают надевать их в школу.
Какое облегчение быть парнем, который не возражает против автобуса! Его там ждут друзья, и единственное, что огорчает его сегодня: вот он съел завтрак – и не наелся!
У Эй-Джея сегодня в школе обычный день, и я стараюсь забыться, занимаясь его повседневными делами.
Но между третьим и четвертым уроками меня рывком возвращает к реальности. Потому что прямо в холле я вдруг встречаю Натана Долдри.
Поначалу мне кажется, что я обознался. Думаю, найдется немало парней, похожих на него. Потом я вижу, как на него реагируют другие ребята: как на ходячий анекдот. Он пытается делать вид, будто не обращает внимания на насмешки, подколки и ехидные замечания. Но нельзя не заметить, насколько ему неуютно.
Я думаю
А потом приходит другая мысль
Память Эй-Джея сообщает мне, что в начальной школе они с Натаном дружили, да и по сей день – хорошие приятели. Так что когда я весело с ним здороваюсь, это не выглядит неестественно. Он тоже мне кивает.
Меня он не видит. Он видит только Эй-Джея.
Мы с приятелями сидим за ланчем. Кто-то спрашивает меня о вчерашней игре. Я отвечаю что-то неопределенное: все время приходится сканировать память.
