Рианнон подъезжает к ресторанчику в стороне от шоссе, который славится блюдами из моллюсков. Я честно сверяюсь с памятью и убеждаюсь, что у Эшли нет аллергии на морепродукты. По правде говоря, она обманывала саму себя, считая, что у нее «аллергия» на многие продукты: такой у нее способ заставить себя соблюдать диету. Моллюски не входят в этот перечень.
Когда мы входим в зал, все головы поворачиваются в мою сторону. В основном они принадлежат мужчинам старше меня лет этак на тридцать. Я уверен, что Эшли давно привыкла к такой реакции, но меня это серьезно напрягает.
Хотя Рианнон и беспокоилась о том, что бедному Джастину придется нас ждать, сам он приходит минут на десять позже нас. Забавно смотреть на его лицо в тот момент, когда он только меня замечает. Ну да, Рианнон сказала ему, что к ней приехала какая-то там подруга, но тогда он еще не представлял,
Мы усаживаемся за столик. Поначалу я слишком увлечен наблюдением за Джастином, чтобы следить за реакцией Рианнон. А она уходит в себя, сидит как замороженная, тихая и робкая. Не знаю, в чем причина: то ли в том, что здесь Джастин, то ли в том, что здесь Джастин – и я.
Сегодня мы так были увлечены беседой, что даже не сообразили придумать, что будем говорить Джастину. Так что когда он начинает задавать вполне естественные вопросы, вроде «а как мы с Рианнон познакомились?» и «а как так получилось, что он обо мне ни разу не слышал?», мне приходится придумывать ответы на ходу. Рианнон ведь, прежде чем соврать, надо еще подумать. А для меня ложь естественна, как дыхание: это порождение обстоятельств моей жизни, странной и невероятной для обычных людей.
Я говорю ему, что наши матери в школе были лучшими подругами. Я живу в Лос-Анджелесе (почему бы и нет?), занимаюсь прослушиванием для телешоу (а я это умею). Мы с матерью приехали на Восточное побережье на неделю, и она захотела навестить свою старую подругу. За годы нашего знакомства мы с Рианнон часто встречались, и последний раз совсем недавно.
Кажется, Джастин ловит каждое мое слово, но на самом деле он не слышит ничего. Я легонько касаюсь ногой его ноги под столом. Он делает вид, что не замечает. Рианнон тоже «не замечает».
Я веду себя довольно нахально, но все же делаю вид, что пытаюсь соблюсти приличия. Несколько раз дотрагиваюсь до руки Рианнон, озвучивая какую-нибудь свою мысль, и когда таким же образом касаюсь Джастина, это выглядит вполне естественно. Упоминаю одного известного голливудского актера, с которым целовалась на вечеринке, но ясно даю понять, что это было так, между делом.
Я хочу вызвать Джастина на ответные действия, но он пока, кажется, не поддается. Особенно мне мешает стоящая перед ним на столе еда. Вот как распределяется его внимание, по убывающей: еда, Эшли, Рианнон. Я сижу, обмакиваю котлетки из крабового мяса в соус тартар; воображаю, как возмущалась бы Эшли этим фактом!
Покончив с едой, Джастин концентрируется на мне. Рианнон немного оживает и пытается копировать мои действия: тоже начинает прикасаться к его руке. Он не отодвигается, но, кажется, не особенно и доволен; ведет себя так, будто стесняется ее. Думаю, это хороший знак.
Наконец Рианнон заявляет, что ей нужно в туалет. Вот он, случай дать ему возможность сделать что-то непоправимое. Чтобы она увидела его истинное лицо.
Начинаю с того, что опять касаюсь его ногой. На этот раз он свою не убирает.
– Эй, привет! – восклицаю я.
– Привет, – отвечает он. И улыбается.
– Чем потом думаешь заняться?
– После обеда?
– Да, после обеда.
– Ну, не знаю еще.
– Может, вместе что-нибудь придумаем? – предлагаю я.
– Ага. Может быть.
– А может, только вдвоем?
Щелк. Он врубается наконец.
Готовлюсь к атаке. Трогаю его за руку. Говорю:
– Думаю, было бы интересно.
Мне нужно, чтобы он наклонился ко мне. Нужно, чтобы он уступил своим желаниям. Чтобы сделал следующий шаг. А все, чего добиваюсь, – бесцветное «да».
Он оглядывает зал: нет ли где Рианнон; смотрит на людей: замечают ли они происходящее.
– Притормози, детка, – лениво тянет он.
– Да все нормально, – убеждаю я его. – Ты мне и в самом деле нравишься.
Он откидывается на стуле. Качает головой:
– Мм… нет.
Эшли слишком активна. Ему нужно, чтобы инициатива исходила от него.
– А почему нет? – не понимаю я.
Он смотрит на меня, как на полную идиотку.
– Что значит почему? – говорит он. – А как же Рианнон? Ну ты даешь!
Я пытаюсь найти достойный, остроумный ответ, но в голову ничего не приходит. Да это уже и не имеет значения: Рианнон возвращается.
– Не хо-чу, – раздельно произносит она. – Прекращай.
Джастин, ну как есть болван, думает, что она обращается к нему.
– Да я ничего и не делаю! – возмущается он. Его нога теперь на надежном расстоянии от моей. – Эта твоя подружка слишком много себе позволяет.
– Не хочу, – повторяет она.
– Все-все, – успокаиваю я. – Извини.
– Вот-вот, извиниться не помешает! – кричит Джастин. – Боже ты мой, не знаю, чем вы там занимаетесь в своей Калифорнии, а здесь мы вам не позволим!
