Каждый новый день полностью

А я не могу сказать ему, что все его выводы неверны. Не могу объяснить, что произошло в действительности. Потому что если я это сделаю, Эй-Джей окажется в опасном положении. Я – тоже. Да и в любом случае Натан бы мне не поверил.

– И совсем не обязательно это был дьявол, – робко говорю я.

Натан даже немного обижен:

– Ну, мне-то лучше знать. И я не один такой. С этим столкнулась целая куча народу, я поговорил тут с некоторыми. Многое совпадает.

– А ты не боишься, что все повторится?

– Нет, не боюсь. На этот раз я подготовился. Если дьявол появится где-нибудь поблизости, я буду знать, что делать.

Я сижу прямо напротив него и с интересом слушаю.

И он меня не узнает.

Я не дьявол . Эта мысль крутится у меня в голове весь остаток дня.

Я не дьявол, но мог бы им стать.

Посмотрев на свою жизнь со стороны, с точки зрения Натана, я начинаю понимать, насколько жутко бы это выглядело. Что помешало бы мне творить зло? Кто мне что сделает, если я, например, возьму вот этот карандаш да и воткну его в глаз соседке (мы как раз сидим на уроке химии)? Или сотворю еще что похуже. Мне легко удастся совершить так называемое идеальное преступление. Тело, совершившее, например, убийство, неизбежно схватят, а настоящий убийца будет спокойно гулять на свободе. И почему же такая мысль не приходила мне в голову раньше?

У меня неплохой потенциал для того, чтобы действительно стать дьяволом.

Но тут же приходит и другая мысль: стоп, остановись . Ты не прав. Потому как на самом-то деле разве это отличает меня от других людей? Ну да, вероятность избежать наказания у меня выше, чем у кого-то другого, но ведь у каждого человека есть возможность преступить закон. И мы делаем свой выбор. Мы каждый день делаем этот выбор. В этом я не отличаюсь от обычных людей.

Я не дьявол.

От Рианнон по-прежнему ни слова. Невозможно догадаться, почему она молчит. То ли пока вся в сомнениях, то ли желает от меня хоть на время избавиться.

Я пишу ей просто:

На следующее утро – опять ни слова.

Я сажусь в машину и еду.

Это машина Адама Кассиди. Сегодня у него занятия в школе. Но я звоню в администрацию, представляюсь его отцом и говорю, что Адам записан на прием к врачу. Прием может затянуться на целый день.

Ехать два часа. Понятно, что это время следовало бы использовать для изучения его памяти, но у меня есть предчувствие, что Адам для меня – эпизодическая фигура. Время от времени у меня случаются такие дни, и тогда я пользуюсь памятью по минимуму: просто чтобы прожить день. Я так наловчился, что, бывало, умудрялся прожить целый день, ни разу не коснувшись ни одного воспоминания. Уверен, что для моих тел это были скучные дни, потому что для меня они были исключительно скучными.

Большую часть пути я думаю о Рианнон. Как вернуть ее? Как удержать ее расположение? Как все уладить?

Подъехав к ее школе, ставлю машину там же, где оставляла ее Эми Трэн. Школьный день уже в самом разгаре, и, едва открыв дверь, я сразу оказываюсь в толпе. Перемена заканчивается, и у меня не больше двух минут, чтобы найти ее.

Не представляю, где она может быть. Не знаю даже, какой сейчас по счету урок. В поисках Рианнон проталкиваюсь по коридорам, ищу ее везде. На меня кто-то налетает, советует надеть очки. Я ни на кого не обращаю внимания. Есть другие люди – и есть она. Кроме нее, мне никто не нужен.

Я прошу мироздание направлять меня. Полностью полагаюсь на инстинкт: я знаю, что он исходит откуда-то извне, что он не является принадлежностью этого тела, равно как и моей.

Она уже заходит в класс. Но останавливается. Поднимает глаза. И видит меня.

Не знаю, как это объяснить. Я похож на остров посреди коридора, люди обтекают меня со всех сторон. Она – другой остров; стоит теперь, повернувшись спиной к двери. Я вижу ее глаза: она точно знает, что я – это я. Меня невозможно узнать. Но она тем не менее узнает.

Она начинает двигаться в обратном направлении – от двери класса в мою сторону. Звенит второй звонок, и коридор быстро пустеет; ученики разбегаются по классам, оставляя нас наедине.

– Ну, здравствуй, – говорит она.

– Здравствуй, – отвечаю я.

– Я так и думала, что ты придешь.

– Ты не сердишься?

– Нет. – Она оглядывается на двери класса. – Хотя твои визиты всегда отражаются на моей посещаемости. Как тебя сегодня зовут?

– Зови меня А, – говорю я. – Для тебя я всегда А.

На следующем уроке у нее контрольная, которую нельзя пропустить. Поэтому мы не уходим из школы. Когда мы встречаем других ребят, у которых сейчас свободное окно в занятиях, или таких же прогульщиков, как и мы, она становится более осторожной.

– Джастин на уроке? – спрашиваю я, понимая ее опасения.

– Должен быть. Если не решил прогулять.

Мы отыскиваем пустой класс и заходим внутрь. Стены увешаны шекспировской тематикой: значит, это либо кабинет английского, либо помещение драмкружка.

Мы садимся на последний ряд, чтобы нас не было видно через дверное окошко.

– Как ты поняла, что это я? – (Мне это нужно знать.)