Колхозники шумно захлопали в ладоши. Под аплодисменты закончил свое выступление Момин. Объявили снова перерыв. Принесли оцинкованный бачок с водой для питья и поставили его за печкой. Желающие попить водички сразу потянулись к бачку. Во время перерыва председатель колхоза Каркув Захар отозвал в сторонку Кэлками и сказал:
— Ты, Кэлками, тоже выступи, вкратце расскажи о своей работе. Вообще что ты думаешь о перспективах и проблемах промысловой охоты.
— Я не умею говорить, Захар Прокопьевич, еще насмешу народ. Вроде уже все сказали, — ответил Кэлками.
— Не… еще не все сказали. Другие, может быть, и сказали, но ты еще ничего не говорил, — ответил Каркув.
После перерыва выступила Елена Модали, охотница. Правда, Кэлками толком не слышал, о чем она говорила. Он напряженно думал, о чем будет говорить. Но сколько ни силился, так ничего и не смог придумать. Наоборот, все мысли перепутались в голове, как сеть забивается речным илом во время рыбалки, что не знаешь даже, с какой стороны ухватиться, чтобы распутать снасти. Так и тут. В конце концов он махнул рукой: «Ладно, что поделаешь, если память худая. Скажу что-нибудь», — решил он, вытирая вспотевшие ладони. Дошла очередь выступать и до Кэлками.
— Слово предоставляется нашему лучшему охотнику товарищу Кэлками, — объявил Кузьма Момин.
Кэлками степенно поднялся на трибуну. «Чего суетиться, это же не Гидын», — успел он подумать, прежде чем вышел за трибуну. Кэлками обернулся в сторону президиума и вопросительно посмотрел на председателя правления Захара Каркува.
— Говори о своей работе, как и где будешь охотиться в следующем сезоне, — сказал Каркув.
По притихшему залу прокатился шум одобрения.
— Дорава, дялбо! (
В зале тишина, все с интересом слушают Кэлками.
— А вот по Омолону, как я заметил, содержимое желудка зверьков черное. Значит в бассейне этой реки шишек меньше, чем в стороне Коркодона. Вполне возможно, что белки тяготеют к Коркодонскому краю. И левые притоки Гэнрынынга тоже не охватываются охотниками. Неосвоенными остаются Элгучан и Булундя, — продолжает говорить Кэлками.
— Товарищ Момин, время истекло по регламенту, — громко говорит с места бригадир лесорубов Костя Хилгучан.
— Константин, Кэлками завтра уезжает в стада. А у нас с вами еще будет время поговорить. Продолжай, Кэлками, — громко сказал Момин, постучав по графину.
— Я действительно всю зиму не говорил. Некогда и не с кем было болтать. Еще вчера мог бы уехать, но меня попросили остаться на собрание, поэтому и стою здесь, — сказал Кэлками. — Колхозу нужна пушнина, поэтому и новые угодья надо осваивать. В следующий сезон могу взять на охоту двух молодых людей. Буду учить как белку добывать. Пусть изучают и познают землю. И еще одну мысль в уме держу: по реке Гижиге, от устья Хивага и до устья Ирбыки, в местах летнего нереста кеты и горбуши, собираются кормиться лиса, росомаха, водится выдра. В тамошних местах много и зайца-беляка. Вот туда надо послать хотя бы двух охотников. Все у меня. А теперь решайте сами, — закончил выступление Кэлками. Колхозники дружно похлопали ему.
Затем он налил стакан воды, выпил и пошел садиться.
— Молодец, Кэлками, ценные предложения внес. Мы обязательно обсудим его выступление, охотники не только умеют хорошо работать, но могут и дельно выступать, — сказал председатель Захар Каркув.
После Кэлками слово взяла молодая колхозница Клавдия Чупова:
— Мне приятно поздравить от имени сельской молодежи наших охотников, — сказала Клава. — Пожелать им здоровья и будущих успехов.
В зале послышались хлопки. Бурно прошло собрание колхозников в тот день. Кроме Кэлками выступили и другие бригадиры. На этом собрании охотники получили денежные премии и ценные подарки.
