Пока Акулина убирала и увязывала вещи, Кэлками со стариком сходили за оленями на пастбище и, подогнав к загончику, который раньше построил из мелких жердей Гирго, быстро поймали животных. Сытые и отдохнувшие за эти дни, вьючные олени вели себя спокойно. Добросовестный старик помог супругам даже погрузить мунгурки. Его изношенная котомка, наполненная подарками, одиноко висела на большом суку возле остывающей стоянки. Кэлками с Акулиной попрощались со стариком и тронулись в обратный путь, по-своему тоже нелегкий, но зато уже весенний. Застоявшиеся олени шли быстро. Скрываясь за деревьями, Кэлками оглянулся. Щупленькая фигурка старика неподвижно застыла у пустынной дороги. Гиргори смотрел им вслед. Жизнь продолжается…
Это была моя первая путина. Вообще нас, юношей и девушек, впервые попавших на весеннюю сельдяную путину после окончания школы, было много, хотя рыбацкий опыт у большинства мальчишек и девчонок, конечно же, имелся. В школьные годы мы помогали колхозным рыбакам во время летних каникул: развешивали юколу на вешала, снимали с них высохшую рыбу и таскали в глубину лесного массива к деревянным крытым амбарам, стоявшим на длинных ножках-опорах. А рыбу укладывали штабелями, как дрова, уже сами взрослые. Амбаров в гуще леса было много — и новых, и старых. В некоторых амбарах до самой зимы хранилась едовая кам
В эту весну, еще в апреле, бригада охотников-бельчатников, прибывших с промысла, на оленьих и собачьих упряжках выехала из села Гижига в одну из уютных морских бухт Гижигинской губы заготавливать дрова из стланика и ольхи, устанавливать палатки, в которых нам предстояло жить. В бухте Дыроватой рыбацкие бригады и должны были вести весенний лов нерестовой сельди.
В эту морскую бухту впадает небольшая речка Дюптыга, в устье которой, на правой стороне, на большой сухой поляне стоял небольшой типичный рыбацкий поселок Гирилан. А еще ближе к морскому берегу в высокую береговую террасу уткнулся местный рыбозавод, весь пропахший рыбой, который принимал всю сдаваемую рыбаками селедку. Основная рабочая сила рыбозавода состояла из вербованных, приехавших по оргнабору из многих городов на «материке».
Сразу после первомайских праздников на шести санях, запряженных местными лошадьми, мы с котомками, с меховыми кукулями выехали на путину. Вместе с нами, тоже с санями, пыхтел старенький тракторишка ДТ-54, почерневший от копоти.
День был теплый, без ветра. Зимняя дорога уже раскисла, местами снег уже стаял, кругом попадались лужи. Несколько раз видели пролетающие над кочкарниковой тундрой стаи гусей. Гуси летели низко, высматривая места для посадки. А мы ехали дальше, иногда давая отдых вспотевшим коням.
Лошадям было тяжеловато волочить груженые сани по оголенной, мокрой и мерзлой земле. Иногда они, поскользнувшись, падали на колени. Мохнатые ноги и животы были заляпаны грязью. Мы на подъемах вскакивали из саней и шли рядом, чтобы животным было легче идти.
На место прибыли, а точнее — приплелись поздно вечером, когда майское солнце уже село. Разместились в двух деревянных бараках. Укладывались кто на деревянных нарах, кто на металлических койках. В обоих бараках было чистенько и тепло. Вместительные обрезанные бочки из-под солярки — импровизированные печки пылали жаром посередине помещений.
В одном из бараков кроме нас жили дровоколы, то есть заготовители дров. Дров заготовили достаточно, хватит рыбакам на весь сезон. Но дрова на рыбацкие станы еще не вывезли. Они, сложенные в кучи оставались там же, в распадках и на сопочках по тундре. Закопченный трактор с санями, который пришел сегодня вместе с нами, и будет заниматься подвозом дров.
Пока же мы разбирали свои вещи, переодевались, расправляли спальники. Некоторые койки были заправлены чистенькими постелями с матрацами и подушками. Одеяла, правда, были суконные, черного цвета. Я свой кукуль не стал распаковывать из брезентового мешка, а занял койку с чистой постелью.
— С прибытием! Здравствуйте! — послышался зычный женский голос.
Я оглянулся. Вижу: у входа остановились три женщины в чистеньких халатах.
— Мы ждем вас. Когда закончите дела, приходите сразу на ужин, — сказала одна из женщин.
Одна из поварих была совсем молоденькая девчушка, лет шестнадцати-восемнадцати, а две, наверное, уже тридцати с лишним лет. Очевидно, женщины были местные, из рыбацкого поселка, принятые колхозом на период путины поварить.
— Сейчас, девчата, обоснуемся и придем на ужин, — ответил за всех возчик Федот.
