Дрянной день стал ещё хуже, ибо по пути домой мы увидели похоронную процессию, что следовала в Лондон. Уже был полдень, и дождь превратился в морось, но было темно, как в сумерках. Я ещё никогда не сталкивалась с тем, чтобы столько людей и лошадей вели себя так тихо. Колокольчики и уздечки были замотаны тканью. Единственным звуком был стук конских копыт по мокрой земле.
Сперва шла толпа людей, одетых в чёрные плащи. Я не поняла, кто это, но у высокого мужчины впереди было самое грустное лицо из всех, что я видела. За ними две лошади – одна впереди, другая сзади – тянули нечто вроде паланкина с гробом. А потом шли сотни солдат в походных одеяниях; они не улыбались и не махали нам, не издавали ни звука, и слышалась только мерная поступь их сапог.
Мы с Гердом побежали домой, дрожа от страха при мысли, что умер король, ведь кого ещё могли везти в Лондон в таком окружении, с такой пышностью и такой скорбью? Король был королём, сколько я себя помню. Как мы найдём другого? Что с нами случится? Герд пошёл на мельницу, а я ворвалась в зал, будто сам дьявол дёргал меня за волосы. Там была моя матушка, она доставала для повара пряности из запертого шкафа, и я подбежала к ней, рыдая по королю и по себе.
– Нет, Пичужка, – сказала она, – ты не по тому человеку плачешь. Не король скончался, но Элеонора, его добрая и нежная королева.
По пути к королю, который вёл войну с шотландцами, королева заболела и умерла. И король, убитый горем, вернулся из Шотландии, чтобы отвезти её в Лондон. Он велел возвести огромный каменный крест там, где она лежала в замке Линкольн, и ещё по одному поставят везде, где они останавливались. Теперь я поняла, кто был этот высокий мужчина с грустным лицом. Я наконец-то увидела короля, впервые в жизни, но вокруг не царило веселье, празднество и радость. Я плакала вместе с королём.
Я рассказала матушке о маленьких разбойниках, и о покинувшей меня колбасе, и о печальной процессии, а она ворковала и утешала меня, и забыла поругать за то, что я сбежала. От этого мне стало получше, но больше всего меня утешила мысль, что я всё это расскажу Перкину.
Морвенна говорит, что у фей лица наших покойных близких, и некоторые из тех, кто видел фей, узнают их. Думаю, я бы не испугалась увидеть фею с лицом королевы, спаси её Бог.
3-й день декабря, праздник святого Бирина, апостола из Уэссекса, первого епископа Дорчестера и строителя церквей
Джордж опять весь день был пьян. Элис забрали в Лондон, ко двору короля на Рождество. Он не упоминает её имя. Может, это действует проклятье?
4-й день декабря, праздник святой Варвары, которую якобы предали мученической смерти в Никомидии, Гелиополисе, Тоскане и Риме
Мой брат Томас приехал с королевской службы, чтобы провести с нами Рождество. Из-за дождя он был такой вымокший и облепленный грязью, что я его не узнала. Он мне почти чужой, ведь он много времени проводит с королём, но вроде бы не такой мерзкий, как Роберт, так что я не буду чересчур ему досаждать.
Томас говорит, что король до сих пор едет в Лондон с королевой и не плачет, но сидит в седле с каменным лицом, столь глубоко его горе. Интересно, скорбят ли по двум мальчишкам-разбойникам, повешенным в Вутоне, их матери. Я поняла, что уж лучше ярмарки и пиры, чем повешения.
5-й день декабря, праздник святой Криспины, которую обрили налысо, чтобы унизить, а потом обезглавили
Томас, в своих узорчатых штанах и остроконечных башмаках очень похожий на лорда, решил учить крестьянских мальчишек потешным боям. Сидя на солнце с закрытыми глазами, я слышала стук деревянных мечей о деревянные щиты, стоны умирающих и радостные выкрики победителей, яростное ржание мальчишек, обречённых быть лошадьми вместо рыцарей, и притворялась, что я в Крестовом походе. Джорджу я об этом не скажу.
6-й день декабря, праздник святого Николая, который любит детей, ростовщиков и моряков
Томас говорит, что сегодня в Англии не осталось евреев. Они все покинули страну по приказу короля. Мне сложно поверить в то, что старая женщина и маленькая девочка с добрыми глазами, что ночевали в нашем зале, могут быть угрозой для Англии. Будет ли богохульством попросить Бога защитить евреев? Спрошу у Эдварда.
Или нет. Быть может, я просто пошепчусь с Богом и поверю, что так можно. Боже, храни евреев.
7-й день декабря, праздник святого Амвросия, которого объявили епископом Милана ещё до того, как он принял христианство
