22-й день февраля, праздник святого Варадата, называемого Превосходным, но почему – не сказано
Сегодня солнце палит с небес и согревает мир. После обеда барон устроил соколиную охоту, пусть и весна ещё не наступила, ибо все решили не тратить зря такой дивный день. Сегодня они будут приказывать птицам охотиться и убивать других птиц. Можно представить, что я об этом думаю. Элис уехала с ними.
Помечтав на солнце какое-то время, я забрела в зал и нашла там мадам Джоанну, которая в одиночестве, не считая пёсика, ела варёную капусту и бекон за большим столом. Она подозвала меня, велела сесть и стала скармливать мне кусочки бекона, совсем как пёсику. Она сказала, что я напомнила ей её младшую дочь, которая стала королевой в какой-то германской стране, и мы поговорили о её детях. Она сказала, что пытается быть добра к ним, но вообще-то предпочитает пса.
И мы поговорили обо мне. Я рассказала ей про Стоунбридж и Перкина – она согласилась, что он явно нечто большее, чем мальчик-козопас, – и Морвенну, и моего батюшку, и бесконечные уроки, как быть леди, о прядении, вышивке, подшивании, варке, врачевании, чесании, сватовстве и так далее. Я рассказала о своих мечтах о ней и поездке ко двору с ней, где бы мы переживали приключения и делали только то, что хотим.
– Приключения! – пискнула она. – Я ведь женщина и кузина короля. Неужели ты правда думаешь, что я смогу обучать лошадей, управлять куклами или даже дружить с козопасом? Ты думаешь, что в моей жизни есть только приключения, а не долг? Есть работа и похуже прядения, Пичужка. Но, дорогая, – продолжила она, – я порой хлопаю крыльями, разумно выбираю поединки, делаю дело, понимаю свои границы, верю в Бога и некоторых людей. И вот она я. Я выживаю, а иногда даже наслаждаюсь.
Потом она улыбнулась, и это была милая улыбка, вот только между единственных двух зубов у неё застрял кусочек капусты.
– А ты, – добавила она, – должна научиться владеть крыльями, дорогая.
Но не успела я спросить, что она имеет в виду, вернулись убийцы птиц, столы накрыли к ужину, и мне пришлось закончить очаровывать кузину короля.
24-й день февраля, праздник святого Маттиаса, который проповедовал людоедам
Я больше не виделась с мадам Джоанной, ибо меня вызвали домой, чтобы праздновать свадьбу мерзкого Роберта с маленькой наследницей Фоксбриджа, хоть мне и не хотелось. Они были обручены два года и должны были пожениться, когда ей исполнится четырнадцать. Роберт обещал не делить с ней ложе, пока она в таком нежном возрасте, но, судя по её виду, на свое обещание он обращал не больше внимания, чем корова на мессу. Или девочка излишне приналегала на медовые пирожные, или дитя понесло дитя.
Её отец слишком злится на них, так что мы устроим свадьбу здесь. Мой отец, сэр Скряга, протестует против предстоящих трат и говорит, что уже и так всем очевидно, что они муж и жена. Моя матушка тихонько поступает так, как хочет. У Роберта и его невесты будет поспешная, но настоящая свадьба, и мы съедим всё мясо, пока не начнётся Великий пост.
26-й день февраля, праздник святого Этельберта Кентского, первого английского короля, который стал христианином
Внизу до сих пор шумит свадебный пир, но я уже навеселилась и сбежала в свои покои, чтобы сделать запись о событиях дня.
Утро началось с серости, мороси и тумана, который увлажнил наши лица и одежды. Лучины плохо зажигались, а это дурной знак для свадьбы. Мы одели невесту в самое лучшее её платье (Морвенна распорола швы), а на волосы нацепили короткую вуаль, которую придерживал золотой обруч.
На заре пришли музыканты, зевая и почёсываясь, и они пахли кислым вином, которое пили полночи. Звуки волынки и крумгорна сопроводили нас до церкви.
Роберт и его невеста обменялись клятвами у церковного порога, и мы все вошли внутрь на мессу, которая длилась долго: священник бубнил, а свечи шипели и трепетали. Самым громким звуком был храп музыкантов. Я думаю, Роберт и сам заснул, но его разбудил тычок моего батюшки острым локтем.
Я смотрела, как утренний свет проходит сквозь окна цветного стекла, оставляя красные, зелёные и жёлтые полосы на каменном полу. Когда я была маленькой, то пыталась поймать цветной свет. Думала, что смогу удержать его в руке и принести домой. Теперь я знаю, что это как счастье: есть оно или нет, его нельзя удержать и сохранить.
Мы возвращались в усадьбу, чтобы пить эль и пировать, и осыпали на ходу невесту розовыми лепестками. Музыканты играли и фиглярствовали. Герд, сын мельника, свалился в реку, когда мы шли по мосту, но Роберт вошёл в воду и вытащил его, чтобы не испортить себе день свадьбы.
