2-й день марта, праздник святого Чеда, чей прах, принятый с водой, исцеляет мужчин и коров от недугов и возвращает им здоровье
Стало тепло, и к нам в гости пришли блохи. Сегодня утром я собирала листья ольхи, покрытые росой, и разбрызгивала эту росу по своим покоям, чтобы отвадить «чёрных солдат». На мне сорок три укуса, и только двадцать семь в тех местах, что можно легко почесать.
3-й день марта, праздник святой Кунигунды, жены императора Генриха
В маленькой книжечке про святых сказано, что Кунигунда однажды дала племяннице пощёчину за фривольность, и отпечатки пальцев остались у той на лице до самой смерти. Везёт мне, что в нашей усадьбе нет святых, иначе я была бы похожа на пятнистую лошадь, особенно щеками и гузном.
Мой отец более не говорит о Косматобороде, так что, быть может, эта беда прошла, и эти замыслы тоже не сбудутся.
4-й день марта, праздник святого Адриана (ирландского, не африканского)
Сегодня утром мы слушали мессу, а вернее, не слушали и не слышали, ибо капли дождя, барабанящие по церковной крыше, шумели, как барабанщики в похоронной процессии. В церкви было странно – никаких украшений из-за Великого поста. Отец Хью носит простую рясу без позолоченных нитей. Крест и статуи покрыты вуалями. Ни цветов, ни музыки. От этого нам должно быть грустно, но по большей части мне от этого скучно.
Эдвард прислал нам три святые книги, из которых мы должны читать каждый вечер во время Великого поста, чтобы обрести должное понурое и святое состояние духа. Я обрадовалась им, думая, что они будут похожи на яркую и цветную книжечку про святых от аббата. Но потом Уильям Стюард начал читать на латыни, нудно бубня и спотыкаясь. Сегодня читаем книгу святого Иеронима. Она не яркая и не цветная. Надеюсь, она короткая.
6-й день марта, праздник святого Конона, мученика и рабочего, что чинил оросительные каналы
Я собирала фиалки, чтобы сделать фиалковое масло против приступов меланхолии. Поскольку в этом году мне исполнилось тринадцать, я использую большое количество фиалкового масла.
7-й день марта, праздник святой Перпетуи, которая превратилась в мужчину и попрала ногой голову дьявола
Я уже ненавижу Великий пост, а прошло только семь ночей.
8-й день марта, праздник святого Дутака, который обладал чудесными силами лечить похмелье
Томас из Уоллингхема и его семья остановились у нас по пути в Лондон на Пасху. Его дочь унылая и правильная. Так бы я её чуралась, но Великий пост настолько скучный, что я радуюсь даже Агнес в качестве развлечения.
Примостившаяся на краешке кровати Агнес похожа на ласку в синем шёлке: у неё маленькие чёрные глазки и острый носик. Но помятуя о том, какая скука Великий пост, я вежливо пытаюсь вступить с ней в разговор.
Сплетничать она не хочет. Слишком обидно.
Рассказывать истории она не будет. Слишком затейливо.
Танцевать она не собирается. Слишком фривольно.
– Ну тогда, – сказала я, – посмотрим, как Джон Суонн разгружает бочки в пивной.
– Зачем? – спросила она.
– Затем, что он красив, как лето, а его руки бугрятся, как мускулы на спине лошади, и от дождя рубашка прилипает к его груди.
– Красота мужчин и женщин – это лишь работа дьявола, – сказала она, сжимая губы, как рыба. – Западня и заблуждение. Ловушка для невинных.
Невинная? Я?! Меня оскорбила сама мысль об этом. Я та, что видела повешение, выгнала молодого Фулька из нужника, видела в сезон спаривания своих птиц и коз Перкина!
Когда я дошла до коз, Агнес зажала уши и с визгом выбежала из моих покоев. Я скучаю по Элис.
9-й день марта, праздник святого Бозы, монаха из Уитби, епископа Йоркского и прапрапрадедушки прачки Эльфы
Агнес из Уоллингхема храпит во сне, как ласка. Она забрала себе все одеяла, её стопы холодны, а колени и лодыжки остры, как камни. И она не уедет до завтра.
Сегодня шёл дождь, так что я не могла сбежать на улицу. Я провела весь день на кухне с поваром Катманом, который рубил угрей на пироги. Он рассказывал мне о том, как соблазнил дочку мельника и прятался в бочке с мукой и как злой мельник дошёл до его дома по мучным следам, и я громко смеялась, когда тяжёлая занавесь отодвинулась в сторону и явилась Ласка, вынюхивающая мои секреты.
– Твой шум оскорбителен для воспитанных ушей, – сказала она. – Сказано: «Молчаливая женщина всегда приятнее, чем шумная».
– А ещё сказано: «Язык женщины – это её меч, – парировала я, – и да не даст она ему ржаветь».
