– Мег, у меня приступ вдохновения, – сказала я. – Вам с Альфом нужна хижина. Бабушке Перкина – не нужна. Я думаю, Бог послал вам хижину бабушки Перкина.
Глаза Мег загорелись, как будто я поднесла к ним факел.
– Хижина, – вздохнула она.
– Пожениться, – вздохнула она.
– Нам с Альфом, – вздохнула она.
Мы немножко попрыгали по ферме, а потом Мег встала, закусив губу и нахмурившись.
– Ваш батюшка, миледи. Что он? Может, мы? Может, вы?
Я поняла, о чём она пытается спросить. Пока Мег заканчивала доить коров, я отправилась доить моего отца.
Я нашла его в зале, он завтракал хлебом и элем и хмурился при взгляде на храпящий бугор. Это спал Странный Уильям, он заслонял батюшке тепло очага.
– Сэр, – сказала я. – Рассвет нынче дивный. Надеюсь, сегодня утром вы в добром здравии.
– Хлюп, – сказал мой отец.
– Разумеется, – продолжила я, – бабушка Перкина сегодня на небесах и присматривает за всеми нами. Я знаю, Бог хотел бы прибрать её к себе, ибо была она доброй и такой щедрой. Бог всегда вознаграждает щедрых.
– Хлюп, – снова сказал мой отец.
– А поскольку бабушка Перкина была щедрой, я знаю, что она хотела бы поделиться своим имуществом с теми, кто остался на земле. Свою самую тёплую накидку отдать жене мельника, запасные чулки – Энн Бейкер. И, – сказала я, набирая воздуха в грудь, – свою пустую хижину – молодым жениху и невесте, у которых нет своего дома.
Отец замер на полухлюпе. У него проснулся мозг. Он понял. Жадность расцвела в его крохотных глазках, и он начал торговаться со мной за хижину. Наконец, он согласился пустить туда Мег и Альфа в обмен на одну свинью из приданого Мег и мою готовность обдумать брак с Косматобородом.
И я сказала Мег, а Мег сказала Альфу, и они поженятся в воскресенье и заживут в хижине бабушки Перкина. Перкину останется его постель у огня, когда он не ночует на высоком лугу с козами, и будет кому приглядеть, чтобы он питался горячим в холодные дни. А его бабушка на небесах улыбнётся мне, и всё будет хорошо.
28-й день июня, праздник святого Петра и мучеников святой Потарниены, которой лили на тело кипящую смолу, и святого Василида, солдата, который был добр с нею
У меня сегодня есть веский повод прятаться от Морвенны, ибо я придумала нарисовать картину для Перкина с его бабушкой на небесах и не желала, чтобы меня прерывали и заставляли шить, прясть или учиться ходить с опущенным взглядом. Я взяла лучшие чернила, кисти и целый новый лист пергамента из пачки, которую Уильям Стюард использует для ведения счетов. На моей картине сияет солнце, ведь бабушка Перкина очень страдала от холода. Она одета в новый ярко-зелёный кёртл и пляшет на лугу с Перкином и козами, ибо я считаю, что для них небеса не будут небесами без коз. Бабушка улыбается, и у неё все зубы на месте.
Через два дня Перкин снова уйдёт на высокий луг, так что я оставлю картину в хижине, где он её точно найдёт.
30-й день июня, праздник святого Теобальда Провенского, отшельника, покровителя углежогов
Перкин ушёл, но сперва навестил меня с благодарностями, глиняной чашкой своей бабушки и поцелуем. В моём нутре очень тепло, пусть утро сегодня и прохладное.
1-й день июля, праздник святого Юлия и святого Аарона, британских фермеров, которые перенесли ужасные телесные муки от рук римлян
Сегодня я до зари пришла в хижину отца Мег, чтобы подарить ей мой почти самый лучший голубой кёртл, потому что её единственный кёртл слишком старый, выгоревший и зелёный, а этот цвет принесёт неудачу невесте. Потом я пошла в церковь, чтобы ждать всех у церковного порога, где мы с Уильямом Стюардом будем замещать моего батюшку на этой оказии. Мег сказала, что это будет для них великой честью и удачей. Я думаю, удача в том, что мой отец не явился лично.
Вскоре я услышала смех, пение и перезвон кифар: это Мег и Альф вели крестьян по тропинке к церкви. Жёлтые волосы Мег, обычно заплетённые в косы и заколотые, чтобы не свисать в молоко и не путаться в маслобойке, спадали золотой рекой до самых колен. Её сияющую голову украшал венок из колокольчиков, первоцветов и маргариток. Мой голубой кёртл очень шёл к её глазам. Морвенна говорит, красота и радуга быстро проходят, но я знаю, что когда я буду смотреть на Мег, то буду видеть её такой до конца моих дней.
Альф выглядел почти так же, как и всегда, только муки в волосах не было.
