Наша малышка родилась вчера вечером, драгоценная и прекрасная худенькая девочка. Я отмыла слюну с её рта и кровь с её тела, завернула в чистое полотно и положила рядом с матушкой, которая плакала от радости и усталости.
С тех пор матушка страдает от жестокой горячки. Я растёрла ей спину мазью из дикого мака и фиалковым маслом и дала ей ещё немного масла в кубке с медовым вином. Теперь матушка отдыхает.
Малышка спит в колыбельке рядом с моей постелью, и я притворяюсь, что она моя. Я повесила над колыбелью чеснок и рябину отгонять ведьм и пристально слежу за ней, чтобы она дышала. Она дышит. Она живёт.
6-й день сентября, я не знаю, чей сегодня день
Матушке стало хуже. О дорогая святая Маргарита, что заботится о женщинах после родов, дорогая Благословенная Дева, а прежде всего – дорогой Боже, пожалуйста, спасите мою мать! Нэн вернулась в деревню, сказав, что больше ничего не может сделать, но я не перестану пытаться. Мы с Морвенной обтираем матушке лицо холодной тканью и льём вино из кубков в её пересохшее горло. Мы заперли все окна и развели огонь, но её горячка всё бушует.
7-й день сентября
Я не знаю, как она может быть такой горячей и при этом не поджигать себя, простыни и всю усадьбу. Мы с Морвенной не спали с тех пор, как родился ребёнок. Бесс с кухни забрала малышку и кормит тем же молоком и с той же любовью, с какой кормит своего ребёнка. О Господь, я больше ничего не могу сделать для них обеих. Морвенна не пустит меня в покои матери, пока я не отдохну и не поем, так что я притворяюсь, что поступаю именно так, а на самом деле пишу это и молюсь.
8-й день сентября, Рождество Пресвятой Богородицы
Матушке стало хуже, и мы послали за отцом Хью, чтобы он облегчил ей предсмертные муки. А потом домой вернулся батюшка.
Он спустил отца Хью с лестницы, открыл окна в верхней комнате, выгнал нас всех и остался с матушкой, расхаживая по комнате, что-то нашёптывая и иногда срываясь на крик. И так до темноты. Потом он вышел, лицо его было серым, но глаза сияли. И он сказал нам, что она жива. И будет жить. Благодарю тебя, Боже, и Деву Марию, у которой сегодня день рожденья, и моего батюшку, самого неожиданного чудотворца, которого я знаю. Я думаю, он сразился с дьяволом и победил.
9-й день сентября, праздник святого Киарана Клонмакнойсского, ирландского аббата, который заставлял лису носить его бумаги, пока она их не съела
Она всё ещё жива. И ребёнок тоже. Матушка потребовала, чтобы колыбель переставили обратно в её покои, так что я устроила себе постель на полу рядом с ними. Я должна их уберечь. Мы назовём малышку Элеанор Мэри Кэтрин.
10-й день сентября, праздник святого Фритестана, епископа Винчестерского
Я уже скоро уеду – и теперь понимаю, как дорого мне это место. Сегодня утром я сидела в поле рядом с деревней, пытаясь запомнить звуки: скрип тележных колёс, плач младенцев, крики детей, коробейников и сварливых старух, шипение гусей и кукареканье петухов. Лаяли собаки, с плеском крутилось колесо на водяной мельнице, молот кузнеца звенел, как церковный колокол. Я забрала всё это себе в сердце, чтобы играть как музыку, когда мне понадобится.
11-й день сентября, праздник святого Протея и святого Гиацинта, братьев и рабов, которых похоронили заживо
Я рисую на стене своих покоев Бога, который держит на руках малышку Элеанор. Что я думаю о Боге? Что Он не какой-то беловолосый старик. Если Бог может быть, каким Сам захочет, зачем Ему выбирать образ старика? Дед Томаса Бейкера – старик; у него нет зубов, он кашляет и мучительно плюётся. Джон Овер-Бридж – старик. Он ковыляет из дома до леса помочиться и едва может доковылять обратно. Я думаю, что Бог бы не выбрал образ старика. Или женщины – ведь отец Бога тогда бы выдал Его замуж за какую-нибудь свинью в штанах. Нет, я думаю, что Бог похож на молодого короля, чистого и сияющего в своих доспехах, с длинными ногами и мягким взором, верхом на белой лошади, и он поёт и улыбается. И таким Он изображён на стене моих покоев.
12-й день сентября, праздник святого Айлбе, ирландского епископа, которого вскормила волчица
