Большинство дней и половину ночей отец сидел на собраниях, одно собрание за другим. Каждая попытка его с немногими сторонниками организовать лагерь и ответственно управлять им разбивалась о горячие схватки за племенные права. Главным доводом было то, что если мы сделаем что-нибудь для себя, то для евреев и внешнего мира это станет знаком нашего примирения с изгнанием. А пока мы ничего не делаем, можно продолжать плакаться всему миру, а арабским лидерам — обличать еврейское государство.
Ибрагим сто раз приходил в нашу лачугу, ругаясь, полный отчаяния из-за нашей спячки и отсутствия достоинства. Когда некоторые лагеря передвинули к границе, он понял, что это было сделано для того, чтобы перемещенные могли день и ночь смотреть на свою украденную землю и копить ненависть.
Как-то раз вечером, после особенно горькой встречи с шейхами и мухтарами, мы с отцом прогуливались у подножия Горы Соблазна, откуда было видно скопище глиняных лачуг.
— Ишмаель, — прошептал он, — нас предали. Мы пленники в собственной стране. И нас сделали пленниками сознательно. Знаешь, кто в конце концов возглавит эти лагеря? Самые безжалостные убийцы. Один Аллах знает, что за породу людей мы здесь выводим, и один Аллах знает, к каким бедам они нас приведут. Наша ненависть к евреям сделает нас слепыми ко всякой попытке снова стать порядочными людьми.
Он положил руку мне на плечо.
— Ишмаель, мы с тобой каждый день будем ходить в Иерихон. Будем смотреть и слушать. Где-нибудь в этом городе кто-нибудь поддерживает связь с евреями и знает, как добраться до Гидеона. Посмотрим, нет ли способа переговорить с евреями и вернуться в Табу. Иначе нам останется лишь подохнуть в этом страшном месте.
Я узнал, что Иерихон — город старый, ему почти десять тысяч лет. Собственно Старый город, обнесенный стеной, насчитывает почти девять тысяч лет. Иерихон почти всегда был городом арабским. В те древние времена нас называли ханаанеями. В первый раз ханаанскую землю у нас отняли, когда Иисус Навин завоевал ее больше трех тысяч лет назад.
Спасибо, что Мохаммед и Коран исправили все то, что евреи наврали про Иерихон в своей так называемой Библии, оказавшейся фальшивкой. Царь Давид, которому евреи не доверяли, написал свой знаменитый «23-й псалом» о Вади Иерихон, где назвал ее «долиной тени смерти». Давид стал мусульманским святым и пророком. Обладая даром предсказания, он должно быть видел Акбат-Джабар и другие лагеря вокруг Иерихона — вот почему он так его и назвал.
Марк Антоний принес Иерихон в дар Клеопатре. Иисус хорошо знал страну, ведь он исходил все вокруг. Он ходил и по самим улицам Иерихона, там он вернул зрение слепому нищему.
У Ирода, чистокровного арабского царя, правившего евреями, был в Иерихоне дворец для отдыха с горячими бассейнами, где он топил своих родственников, угрожавших его трону.
Город этот весьма знаменит, но в те дни он выглядел не очень-то хорошо.
Нам пришлось продать Абсалома — мы больше не могли его прокормить. Это был замечательный ослик, он стал моим приятелем. Мы подолгу разговаривали, когда ходили от пещеры к нашему источнику и в Иерихон. Крестьяне часто жестоки к своим осликам, но у Абсалома был хороший хозяин. Нада плакала навзрыд, когда его продали. Я, конечно, скрыл свои слезы.
Мы с хаджи Ибрагимом каждый день ходили из Акбат-Джабара в Иерихон и прислушивались к разговорам, стараясь найти ниточку к тому, кто, может быть, имел дела с евреями по ту сторону границы перемирия. Мы не пропускали ни одного кафе, киоска, магазина, вертелись возле уличных разносчиков. Мы общались с нищими, торговавшими из-под полы такими вещами, как гашиш. Мы прислушивались к разговорам у автобусных остановок, управления Красного Креста, на мосту Алленби, в иорданских военных лагерях, даже в мечетях.
Когда казалось, что мы напали на след вероятного агента евреев, надо было быть особенно осторожными. В нашем мире двум человекам нередко хватало и десяти минут, чтобы запросто сказать друг другу «здорово!» Если же для встречи не было повода, то полчаса могли продолжаться бесплодные иносказания и пословицы, за которыми следовал десятиминутный разговор, чтобы вежливо расстаться, никого не обидев. Работали мы тщательно и усердно, но месяц поисков принес нам полное разочарование.
Однажды вечером, поздно вернувшись из Иерихона, я доложил отцу, что не нашел ничего нового. Он в отчаянии развел руками и повернулся спиной. Я был в ярости от неудачи. Найти контакты с евреями стало для отца навязчивой идеей. И меня глубоко расстраивало, что я не могу ему в этом помочь.
Были и другие причины, по которым мне нужно было добиться успеха. Сабри завоевал себе местечко в сердце моего отца. Большой умелец по части автомобильной механики, он был один на тысячу, кто мог работать в Иерихоне. Когда он раз в неделю отдавал отцу свой заработок, Ибрагим гладил его по голове и говорил, какой он славный парень.
