Принц Али Рахман был в утреннем шелковом халате. Его длинное худое лицо носило несмываемую печать — клюв семьи Сауди, как у пустынного ястреба, каковым он и был. Находясь на дальнем конце очереди престолонаследия, принц Рахман все же оказался в верхнем круге власти, в королевском дворе, где были сотни князей и князьков.
Али Рахман был старой благородной породы. Он скакал рядом со своим дедом, великим Ибн Саудом, отправившимся на войну на рубеже столетий ради контроля над Аравийским полуостровом. Ибн Сауд избавил его от турок, пережил британский протекторат и изгнал из Хеджаза своих главных соперников — Хашимитов. Ибн Сауд объявил о создании государства, которое он без лишней скромности назвал по имени своей семьи. В начале 1930-х он затеял разведку на нефть американцами — шаг, который ныне стал приносить миллиарды долларов, хлынувших в пустую казну.
Али Рахману были поручены новые инвестиции. Не будучи искушен в международных финансах, он обладал врожденной практичностью.
Фавзи Кабир давно уже завел в Швейцарии операционную базу, а во время войны проявил большое искусство в тонком деле торговли оружием и отмывании и прятании денег. Когда один из царственных князей за игорным столом в Монте-Карло спустил за двадцать часов почти полмиллиона долларов в долговые расписки и не смог покрыть недостачу, он стал кандидатом на тюрьму. Фавзи Кабир поумному вытащил из беды проигравшегося принца — шаг, не оставшийся незамеченным Рахманом.
Кабир мог предложить целый набор финансовых услуг, интересных капиталовложений, выгоднейших займов, бесследно скрывающих миллионы. Он доставал огромные суммы для Саудов с огромными комиссионными для себя и переехал в Цюрих — коронованный город тайных банковских счетов. Эфенди оставалось только сидеть за столом в своем особняке в Цолликоне и оценивать бесконечных просителей из банков, торговцев оружием, контрабандистов наркотиков, барахтающихся маленьких стран с месторождениями полезных ископаемых.
Ныне королевская семья была занята пристраиванием своих молодых наследников в американские и английские университеты. На континенте их теперь было пятьдесят, каждый со своей свитой. Кабир ведал их средствами, покрытием карточных долгов, их гостиничными счетами по пятьдесят тысяч долларов, покупками ими драгоценностей и автомобилей, домогательствами европейских баб. Он изымал их нарушения из документов и спас королевскую семью от многих грозивших ей унижений.
Когда Объединенные Нации потребовали созыва арбитражной конференции для рассмотрения спорных послевоенных арабских претензий, Кабир подстроил так, чтобы она собралась в Цюрихе, а себя провозгласил главой одной из палестинских делегаций. Принц Рахман предоставил обширную виллу в лесистом районе Цюрихберг, и они сговорились вдвоем манипулировать конференцией. Открылась новая страница саудовского политического мышления: использование огромных нефтяных доходов наряду с шантажом и незаконным переманиванием сторонников. Принц понимал, что, управляя хитроумностью Фавзи Кабира, он смог бы управлять и арабским миром или по крайней мере манипулировать им по прихоти Саудов.
Первым шагом Кабира было получение от всех арабских стран и делегаций подписей под соглашением, что никто не может самостоятельно вести переговоры или заключать договоры с евреями. Сауды не сражались на войне, кроме символических подразделений, и не были связаны с беженцами. Их главные цели состояли в том, чтобы добиться реванша мусульманской и арабской чести за оскорбление, нанесенное их мужественности евреями, и заявить претензии на лидерство в арабском мире. Единый арабский фронт, который они помогали создать, теперь ломали трое подонков, представляющих беженцев Западного Берега.
— Почему мы не можем убить этих беженских собак? — спросил Али Рахман.
Фавзи Кабир, с пузом, покоящимся на коленях, сидя на краешке стула, вежливо отказался от вазы с фруктами, вид которых этим утром вызывал у него дискомфорт больше, чем обычно.
— Дело вот в чем. Мы у швейцарцев в гостях. Мы у них в шатре, говоря по-нашему. Они сделали себе карьеру на том, чтобы не втягиваться в войны других людей, а обслуживать деньги других людей. Они не позволят иностранцам стрелять друг в друга на своих улицах. В этом они непреклонны.
— Тогда мы заберем свои деньги и положим их еще куда-нибудь!
— Если бы было так просто, ваше высочество. Они создали себе громкую репутацию, что с большой нежностью заботятся о деньгах. Нигде больше в мире деньги не бывают в такой безопасности. Мы можем ночью спокойно спать. Это швейцарская культура, швейцарское новшество. Если мы начнем стрелять в Цюрихе, они не задумываясь вышвырнут нас вон. Они таки вышвырнут. Кроме того, мой принц, убийство беженцев создаст нам плохой имидж у прессы.
— Не понимаю, что это за идиотская пресса, если ею не может управлять королевская семья или правительство.
— Согласен, это ужасная система, но западная пресса очень сильна. Они могут сделать все что угодно из ничего, и нашему благородному делу это не сулит ничего хорошего.
