Хайо, адотворец полностью

– Нынешний как раз вовремя, – согласилась дама, одобрительно кивая. Потом обернулась к Хайо: – Ты знаешь историю Накихиме, милочка?

Хайо ответила:

– Говорят, она связала богов с земным слоем, сообщив людям их духовные имена.

– Правильно. А еще она наложила на богов проклятие, из-за которого они зависят от милости удачи. И от эн. И от судьбы. А значит, являются частью этого мира. – Старушка медленно кивнула. – Получается, она была своего рода адотворцем. По крайней мере, для нас, небожителей.

Хайо улыбнулась:

– Полагаю, все началось с врат в Главном терминале, божественная госпожа?

– Хайо и Мансаку Хакай, – сказала богиня, встречавшая их за стойкой терминала, и глаза ее засияли. – Адотворцы, которые ищут хитоденаши на Оногоро. Я с большим интересом наблюдала за вами. Мне понравилось. Как вам Нацуами? Он страшно нас всех беспокоит, но для юного бога это совершенно нормально. Ну или кто он там.

Хайо перестала улыбаться:

– Это же вы связали нас с ним такой эн, которую Токифуйю не смог разорвать.

– И посмотри, сколько пользы это принесло! – радостно отозвалась богиня. – У тебя появился друг, который показал тайные уголки острова – причем худшие уголки. Лучше разочароваться раньше, чем позже, а? Причем теперь о твоем адотворении знают и боги, и люди. Надо это отпраздновать. Выпейте за меня сливового вина, я угощаю.

– С удовольствием! – с несколько избыточной готовностью ответил Мансаку.

– Отлично. Я пришлю его на ваш новый адрес. В Хаманоёкохо, верно? В небольшую конторку при храме Тодомэгавы Даймёдзина. Да, хорошее место.

– Мне только одно непонятно насчет Нацуами, – сказала Хайо. – Почему после Падения Трех тысяч троих вы попросту не изолировали его? Вы же могли…

– О, нет-нет, даже если бы могли, мы бы не стали, – лукаво ответила богиня. – Догадаешься почему?

– Он стал приманкой, – сообразила Хайо. – Вы надеялись, что тот, кто накормил его хитоденаши, вернется, чтобы завершить начатое.

– О, какая подозрительная девочка. Да, похоже, у тебя все для этого есть.

– Для чего «этого»?

Богиня усмехнулась:

– Для того, чтобы в мирной гармонии жить на Оногоро, разумеется. Чего же мне еще желать для маленькой копии Накихиме?

– Значит, вы не собираетесь просить Хайо разобраться с тем, что случилось с Нацуами в ночь Падения Трех тысяч троих, и отыскать для вас виновного? – с нажимом спросил Мансаку.

Богиня просияла и похлопала Мансаку по руке:

– Разве что твоя дорогая сестрица сама проявит инициативу.

– Могу я обратиться с просьбой? – спросила Хайо. Они свернули на дорогу, которая тянулась спиралью вдоль одной из опор моста.

– Разумеется.

– Не затруднит ли вас, божественная госпожа, больше никогда не вмешиваться в эн, которые связаны со мной, Мансаку, Нацуами и Токифуйю? И вообще с кем-либо из моих друзей?

Богиня фыркнула от смеха:

– Что ж, я постараюсь, но я ведь богиня эн-мусуби, Хайо-тян. И не вмешиваться в эн островитян… Это примерно то же самое, что попросить черепаху не носить панциря или потребовать, чтобы кедр не рос ввысь. Иногда я ничего не могу с собой поделать, и какие-то эн образуются сами собой.

Хайо вздохнула и сдалась.

– Не надо кукситься. – Богиня потянулась к Хайо и погладила ее по щеке. – Впереди еще много работы. Уйма призраков, которых нужно найти и назвать. Они все втайне хотят, чтобы их обнаружили. От нас, богов, они прячутся – но для тебя, возможно, покажутся.

Мансаку осклабился:

– Значит, вы намерены использовать нас и в хвост и в гриву?

Она хихикнула:

– Я буду старательно за вами присматривать.

Они вышли на широкий проспект. На перилах вдоль тротуара сидели белые воробьи, ветер топорщил их перышки. Дощатый настил казался знакомым. Он вел прямо к хижине посланий: человеческий поток омывал ее, люди шли мимо, улыбаясь и радостно болтая, но будто бы инстинктивно избегая приближаться к ней.

– Что ж, думаю, отсюда я уже дойду с помощью одного провожатого. Мансаку, не будешь ли ты так любезен? – спросила богиня, хлопая ресницами.

Мансаку взял ее за руку:

– С удовольствием, божественная госпожа. Пока, Хайо. Я на обратном пути куплю куриный шашлык и что-нибудь к нему. Устроим вечеринку. Возражения не принимаются.

И богиня увела Мансаку прочь.

Поднялся ветер. Он внезапно сменил направление и теперь дул с востока. Каждое пламя жизни качнулось, словно некто махнул вдоль ряда свечей гигантской рукой.

В хижине посланий кто-то был. Там сидел, прячась в тени, Нацуами. Никто не обращал на него внимания: может быть, тот же инстинкт, который заставлял людей обходить хижину, вынуждал их также отводить глаза.

Нацуами увидел Хайо, поднял руку в приветственном жесте, она ответила тем же.

Хайо закрыла за собой дверь, приглушая фестивальный гул Оногоро до уютного бормотания.

– Спектакль прошел на отлично.

– Правда? Это радует. – Напряжение немного спало. – Тебе все нравится?

– В целом да. Конечно, очень много событий и людей вокруг, но при этом…

– При этом много событий и людей вокруг.