– Ну да. – Хайо оглядела стены. По всей обрешетке были приклеены, пришпилены и засунуты в щели бумажечки с посланиями. Столько людей кого-то искали, полагаясь на удачу и саму судьбу. – Ты не собираешься выйти наружу?
– Эн со мной все еще опасна. Там слишком много народу, я не хочу подвергать их риску. – Во взгляде Нацуами сквозила тоска. – Хотя к Часу Быка толпа поредеет.
– Час проклятий, – сухо отозвалась Хайо.
Он улыбнулся:
– В самый раз для нас?
– И для призрачных огоньков, наверное. Да, я буду с тобой. – Хайо полагала, что на ночь фестивальные мероприятия и лавочки закроются, но это в целом не имело значения. – В час проклятий и призраков.
– А что за призрак у тебя за спиной, Хайо? – спросил Нацуами после паузы. – Демон, который разрушил твой дом?
За окном хижины, как за стеклом аквариума, сновали жители Оногоро.
У Хайо сдавило горло. Она вцепилась в собственные рукава, сжала их, силясь проглотить этот ком, но тщетно – он застрял и не поддавался.
Нацуами коснулся ее руки – той, которой она хватала Коусиро за шипастый язык уже отработанным на другом демоне жестом.
– Что-то гнетет тебя, – сказал он. – Я все гадаю, что именно. То ли бремя адотворческого долга, то ли невезение, которое ты видишь, то ли память о твоих односельчанах, погибших из-за хитоденаши. Хотелось бы мне знать имя твоего призрака, Хайо. Позволь мне увидеть его.
Ритуалы Великого очищения представляли собой череду хороших дней. Все метки, которые погодными катаклизмами обрушивались на Оногоро, сгорали, и тяжелые их следы поднимались в воздух, подобно дыму. От оранжерейных зеркал отражались чистые серебристые солнечные лучи, а звуки ремонтных работ на побитых штормом мостах и тротуарах смешивались с мелодиями колокольцев и флейт.
Хайо спросила, обращаясь отчасти и к самой себе:
– Какая в этом польза?
– Не знаю, – ответил Нацуами. – Можем вместе выяснить.
Хайо в целом помнила, что кое-каких проявлений Нацуами стоило бы побаиваться. Что в глубине его тени живет неутолимый голод, которому нельзя доверять и который будет манипулировать ею, чтобы выбраться из своего мира между снами. По сравнению с ним ее собственные призраки казались не такими уж опасными.
– Подожди минутку. – Она отыскала в рукаве талисман приватности, активировала его кровью из растрескавшихся губ и прилепила над дверью. Потом вернулась на скамейку, где сидел Нацуами. – Я не могу наложить на тебя заклятие молчания.
– Я и не собирался никому рассказывать, – в полумраке он чуть улыбнулся уголком губ. – Хорошо, если и у меня будут какие-то секреты от Токи.
– О, так ты поэтому интересуешься? Чтобы отыграться?
– Возможно, – игриво ответил он.
– Возможно. Ну да. – Хайо выдержала паузу, тени сгустились. Она сидела и держала за руку своего друга и его тень, бога разрушений. – Имя моего призрака – Акасакаки Ётоку. Оно тебе знакомо?
– Нет. Кто это?
– Он был ученым, работал на Вооруженные силы Укоку во время Войны Ада Земного. Это он создал хитоденаши. Когда войска Содружества осадили его лабораторию, он выпустил в мир инфицированные экспериментальные образцы в качестве отвлекающего маневра, а сам сбежал. – Хайо закрыла глаза, вслушиваясь в омывающие ее отголоски фестиваля. – Та демоница, что пришла в Коура, была из его первых образцов. Она жаждала мести. Хотела отыграться на нас с Мансаку.
– На вас с Мансаку? Но во время Войны Ада Земного вас даже на свете не было. При чем здесь вы?
– Наш отец был внуком Акасакаки Ётоку. Мы были последними из его рода и единственными, до кого демоница могла добраться за расплатой. Она рассуждала так: пока мы живы – в нас живет и сам Ётоку. – Хайо вздохнула. – Шутка обернулась против нее.
– Не вижу никакой шутки.
– Она хотела заразить нас хитоденаши и посмотреть на наши мучения. Но дело в том, что у нас с Мансаку, – Хайо рассмеялась, – иммунитет к хитоденаши. Она в нас не прорастает. Акасакаки внедрил эту мутацию в нашу еще не рожденную бабушку, прежде чем его супруга от него сбежала, а нам она передалась от отца.
– Иммунитет к хитоденаши?! – Нацуами вытаращился. – Но Хайо, это же невероятно, это неслыханно! Благодаря вам с Мансаку можно было бы вообще стереть это проклятье с лица земли!
– Именно поэтому демоница нас сюда и отправила.
– Но зачем?
– Чтобы прекратить монополию Оногоро. Чтобы лекарство имелось не только здесь. Как думаешь, что случится, если мы с Мансаку признаемся, что наша кровь утоляет демонический голод, а мы сами невосприимчивы к инфекции? – Послышалась трель флейты, Хайо вздрогнула. – Мир на Оногоро полностью зависит от того факта, что остров – единственное место, где производят синшу. И мы можем за несколько поколений прекратить это.
Голос Нацуами задрожал:
– Но что демоница имеет против Оногоро? Она ведь искала Акасакаки…
– Она, Нацуами, явилась за нами в горы только потому, что не могла попасть на Оногоро и лично убить Акасакаки Ётоку.
Он уставился на Хайо:
– Она считает, что Акасакаки до сих пор…
– Жив. И находится на Оногоро.
– Но в таком случае ему уже лет сто.