Хайо, адотворец полностью

– Доказательств! – рассмеялся Волноходец. У него было человекоподобное лицо – именно «подобное», потому что черты казались слишком резкими, глаза – чересчур темными, смех – излишне выразительным. – Доказывать, что ты находился именно там и делал или говорил именно то, о чем утверждаешь, – это, дорогуша, удел людей. Мы, боги, одновременно везде в один момент в одном месте в разные моменты! Мы можем быть кем или чем угодно, пользоваться любым голосом, любым звуком. Мы не имеем отпечатков пальцев и не оставляем следов – множеством разных способов. Именно поэтому боги обязаны отчитываться о своих проклятиях и безропотно принимать метки! – Он снова рассмеялся и отхлебнул из чашки – где, как начала подозревать Хайо, был отнюдь не чай, – а потом вытащил из складок одежды конверт. – Передай это Коусиро, и я уверен, что он с радостью подтвердит то, о чем я тебе поведал.

– Это же… – Хайо ощупала поясную сумку, где должно было лежать письмо Дзуна для Коусиро. – Вы рылись в моих вещах.

– Исключительно чтобы проверить наличие следов яшиори, чтобы тебя, дорогуша, не заподозрили в изготовлении соломенной куколки. – Волноходец бросил конверт на стол. – И убедись, что Коусиро его прочел. Последние слова – такое бывает раз в жизни.

Клапан конверта был отогнут – и холоден – в том месте, где его касался Волноходец.

– Господин, вы могли бы сами отдать его Коусиро.

– Нет, лучше ты. Он много раз слышал от меня один и тот же совет и не простил за сожжение рефлексографий. Кстати, где ты это взяла? – Хайо замялась, и Волноходец сухо добавил: – Сняла с трупа Дзуньитиро?

– Да.

Он вновь рассмеялся:

– Адотворец во всей красе.

Хайо убрала письмо в сумку. Она тщательно проверила, все ли осталось на своих местах. Конверт, который оставила Ритцу в кассе, тоже был вскрыт, однако Декларация от Полевицы осталась нетронутой. Похоже, Боги Столпов действительно не вмешивались в дела друг друга.

Волноходец тяжело вздохнул:

– Остается вопрос, кто все-таки принес яшиори на площадь. Явно не призрак, потому что для такого нужен разум. И точно не ты, дорогуша, потому как ты не сможешь оживить куклу, про которую говорили офицеры. Получается, остается один кандидат. – Волноходец покрутил в пальцах прядь волос. – Ятцухата-но-Микото. Этот угасающий бог войны.

– Он все время был рядом со мной. Вряд ли он мог что-то сделать, – сказала Хайо. Это правда. Руки Хатамото были постоянно на виду и все время чем-то заняты.

– Так говорит и Амэ-но-Иваба-но-Микото. Да, да, – пояснил Волноходец, когда увидел, как вытаращилась Хайо. – С ней мы тоже поговорили. Она плохо слышит, зато прекрасно видит и ничего не упускает из поля зрения. И все сходится к единому выводу: тот, кто накачал Тодомэгаву яшиори, может быть где угодно и прятаться в тенях Оногоро. – Волноходец сжал губы, и его передернуло. – Так что же мы скажем его брату, если вообще решим ему что-либо говорить?

– А почему не говорить? – Хайо не понравилось услышанное. Очень уж многое скрывали от Нацуами. – Вряд ли его можно подозревать. Нацуами не смог бы оживить куклу…

– Я гораздо больше знаю о способностях Нацуами, чем ты, адотворец, и гораздо лучше осведомлен о его природе и уме, – заметил Волноходец с мрачной напряженностью грозовой тучи. – Скажи Нацуами, что бог – или человек незаурядных способностей, – который отравил его брата, до сих пор где-то на острове, что он, по-твоему, сделает, дорогуша? Он пойдет искать! Начнет рыскать по всему Оногоро! Будет встречаться с людьми и устанавливать эн! Мы его не остановим. Единственный, кто мог успешно держать его на привязи, сейчас витает в Межсонье!

Машина в углу комнаты звякнула. Волноходец растворился в воздухе и материализовался уже возле нее. Взял поднос со свеженькими пилюлями.

– Идеально.

– Господин, я не хотела бы вас обидеть, но… – Хайо прочистила горло и наконец произнесла то, что ее все это время волновало: – Хатамото-сан даже имя Нацуами не произносит, потому что боится подвергнуть опасности своих приверженцев. А вы…

– А я смело называю Нацуами по имени, при том что сторонников у меня тысячи? Так и есть, – гордо ответил Волноходец. Потом встряхнул поднос с таблетками. – Я произношу это имя и не боюсь рисковать. Все потому, дорогуша, что я и не рискую. Я Бог Столпов Оногоро, а не угасающий божок войны. И уж с одной павшей аномалией я справлюсь, особенно с учетом того, что эта аномалия – все, что осталось от старого друга. Пусть даже, по его мнению, мы совершенно не знакомы. – Он вдруг внимательно посмотрел на Хайо. – В отличие от вас.

– Господин, я встречалась с Нацуами всего дважды. Мы не друзья, ничего такого. – Волноходец бросил на нее такой взгляд, что ей захотелось съежиться и спрятаться. – А где он сейчас?

– В палате, подле своего брата. – Волноходец потер подбородок. – Он сказал, дорогуша, что подождет, пока ты даешь показания, чтобы потом вместе уехать на такси. Уже почти Час Тигра – три ночи.

– Ой.