Хайо, адотворец полностью

Она рассказывала о событиях прошедшего вечера, с каждым словом наблюдая за реакцией Волноходца. Но бесполезно: он был непроницаем как море, текуч как река, выражение его лица менялось еще до того, как Хайо удавалось его уловить.

Хайо рассказала, что отправилась на площадь в надежде отыскать дух Дзуна. Она произнесла его имя, Дзуньитиро Макуни, желая увидеть реакцию Волноходца и как покровителя Коусиро, и как хранителя Син-Кагурадза. Он внимательно слушал, кивал, но не выказывал особых чувств, пока Хайо не дошла до момента, когда Хатамото учуял запах яшиори. В этот миг веер в руках Волноходца треснул. Когда она описывала, как обнаружила Токифуйю на грани отключки под действием наркотика, а потом – как уничтожили соломенную куклу, веер рассыпался в щепки.

– Твои показания совпадают с рассказами офицеров. – Хайо едва сдержала вздох облегчения. Волноходец покрутил чашку с остатками напитка. – Но смею думать, что ты, дорогуша, знаешь что-то такое, чего не знают они. Дзуньитиро Макуни что-то говорил Тодомэгаве?

– Да, но… – И тут до нее дошло. Сговор. Козни. Так вот с кем беседовал Токифуйю. Вот чье имя не называл Дзун. Хайо заколебалась, но быстро взяла себя в руки. – Только слышала не все.

– И что же ты услышала?

– Что-то о рефлексографиях. О коллекции. – Хайо не сводила глаз с Волноходца. – Дзун рассказал, что слышал, как вы с Тодомэгавой обсуждали их, когда он прятался у Сжигателя в храме, – что они якобы могли стать причиной невезения Коусиро.

– А, это о коллекции снимков призраков Коусиро. – Волноходец отбросил обломки веера. – Я действительно заходил в храм к Тодомэгаве обсудить их. Дзуньитиро часто дарил Коусиро рефлексографии разных призрачных явлений. Я не знал об этом вплоть до исхода Четвертого месяца, поскольку Коусиро держал их в тайне. И когда я определил, что они могут быть причиной невезения, решено было уничтожить эту коллекцию. Тодомэгава предположил, что Коусиро не послушался и сохранил некоторые снимки – поскольку его невезение никуда не делось. И что, призрак Дзуньитиро действительно хотел поговорить с Тодомэгавой именно о них?

– Это все, что я слышала. – Снаружи послышался раскат грома. Хайо сделала глубокий вдох. – А как вы узнали о коллекции?

– Тодомэгава обратил на нее мое внимание. Он нашел ее по следам эн, связывающей эти снимки и… – Волноходец потянул прядь зеленых волос и скрутил ее в жгут. – И нашего аномального друга.

– Нацуами?!

– Именно. Три года я был супервизором и партнером Тодомэгавы по работе с Нацуами: мы следили за его жизнью и организовывали его реальность. Тодомэгава отчитывается мне обо всех эн Нацуами. А я играю роли тех, с кем можно установить минимальное количество эн, которые позволяют Нацуами ни о чем не подозревать и не приносить вреда. Господин Фунава, его издатель, – это я. – Вспышка силы, и вот на спине краба уже сидит похожий на мышь очкарик. – Господин Сато, администратор бани. – Еще одна вспышка, добродушное лицо с гусиными лапками у глаз. – Госпожа Савада, газетчица. – Родинка, платок, веселые глаза. – Ее кот, Анкоку-Киси-Гокибури-Буян. – Маленький, черепахового окраса котенок. – И так далее.

– Ничего себе…

– Так надо, чтобы обезопасить окружающих. В общем, Тодомэгава обнаружил, что в коллекции рефлексографий был снимок Нацуами, который сделал и подарил ему Дзуньитиро, и полюбопытствовал насчет проклятия. – Волноходец помрачнел. – Ты ведь знаешь, дорогуша, как легко образуется эн – за один взгляд, одно касание, одно слово. Рефлексография – мощная привязка для эн. Тодомэгава доложил мне, чтобы я изъял снимок у Коусиро. Я ведь его бог-хранитель. Кто, как не я, должен это сделать. А потом внезапно удача отвернулась от Коусиро. Он стал буквально громоотводом невезения. Я подумал: «У меня ведь есть отличная возможность избавиться от снимка Нацуами, не привлекая к нему внимания Коусиро и не укрепляя их эн». Я сказал, что его коллекция, возможно, и служит причиной его невезучести – а так оно и было, я не врал, – и заставил его сжечь снимки. Но, как ты знаешь, удача к Коусиро не вернулась. – Краб что-то булькнул. Волноходец отстраненно похлопал его по панцирю. – Я попросил Тодомэгаву проверить эн-связи Коусиро и еще, на всякий случай, – действительно ли он уничтожил рефлексографию Нацуами, не посмел ли меня ослушаться. Но безрезультатно. Тодомэгава ничего не нашел.

Хайо прищурилась:

– И вы с Тодомэгавой обсуждали только это?

– Я рассказываю то, что могу рассказать. Другой правды для тебя у меня нет. – Ракушки и жемчуг, вплетенные в сине-зеленые волны прически Волноходца, заколебались под дуновением ветра, который Хайо не уловила. – Тебя не устраивает слово бога?

– У меня нет доказательств, что оно честное.