Вернувшегося с Кашиика гроссмейстера — причем Йода явно не торопился — Ксанатос встретил ласково: пинком. Что самое интересное, не промахнулся. Попытка Йоды прекратить не санкционированную им деятельность тоже не увенчалась успехом: благодаря помощи клонов удалось подчистить нужное и добавить недостающее, и Кеноби с Ксанатосом готовы были продолжать в том же духе и дальше. Особенно Кеноби: ему до смерти надоели пустые разговоры, а ковать железо надо, пока оно горячо. Чем он и занимался. Как и все остальные.
И получилось, что Йоду как-то незаметно и очень легко отодвинули в сторону.
Сам Кеноби был в полном ступоре: чипы, клоны, свалившийся ему на помощь Ксанатос, ставший Падшим Энакин, успевший замараться осознанной помощью ситху и убийством члена Совета, к тому же оказавшийся женатым. Визит в Храм родившей Падме доконал свежеиспеченного главу Ордена окончательно.
Падме ни о чем не жалела, не считала себя хоть в чем-то виноватой — хотя брак с падаваном нарушал прорву законов Республики, более того, она даже начала требовать. Ксанатос, сидящий рядом и слушавший экспрессивную речь сенатора, обвиняющей Кеноби в прорве всего, едва не заржал, когда Оби-Ван с каменным лицом неожиданно начал плести словесные ловушки, вытаскивая на свет хранимые хитрожопой набуанкой тайны. В наивность и правильность этой красотки Ксанатос не верил совершенно: спасибо, он и сам планетарный лидер, пусть и в прошлом, и знает царящие в большой политике законы и нравы.
Если Падме думала, что Кеноби по своему обыкновению проглотит требования и промолчит, ее ждал сюрприз: мало того, что джедай включил запись разговора, так ещё и не погнушался отправить ее на Набу, новой королеве, и в Сенат, противникам пользующейся покровительством земляка-канцлера набуанки.
Скандал был громким, тем более теперь, после смерти Палпатина, на его протеже смотрели с огромным подозрением. Карьера сенатора резко закончилась, Падме тут же превратилась в домохозяйку, нянчащую детей, а немного продышавшийся Кеноби взялся за своего падавана.
По поводу Скайуокера мнения разделились: большинство были за казнь, меньшинство — за пожизненное заключение. Ксанатос послушал, подумал, и выдал третий вариант.
— Встань на колени, ученик.
Сцена повторялась: вот только если в первый раз это была трагедия, то сейчас — настоящий кошмар.
Тяжёлая оплеуха отбросила упрямо набычившегося Скайуокера в сторону.
— На колени, — глаза новоявленного учителя сияли расплавленным металлом. — Больше я дважды повторять не буду. И терпеть твое неуважение тоже — я не Оби-Ван, нянькаться с тобой. Или ты, ученик, становишься Учеником в полном смысле этого слова, или я оторву тебе голову.
Попытавшегося возмутиться Энакина снесло Молнией. Ксанатос со скучающим видом активировал сейбер, и Скайуокер тут же встал на колени, покорно склонив голову. Сидящий в комфортабельном кресле и лениво наблюдающий за вербовкой бывшего падавана Кеноби захлопал в ладоши.
— А я-то пытался словами воздействовать… — вздохнул джедай. — Мои соболезнования, Ксанатос. Намучаешься ты ещё с ним.
— Взаимно, Оби, — хмыкнул ситх. — Не думаю. Или это отродье учится — и учится хорошо, — и возвращается под теплый бочок жены… Или он возвращается к ней в маленькой баночке в виде пепла. Одну часть тела пошлю, так уж и быть, в банке со спиртом. На память о славных днях.
Скайуокер побледнел: он уже успел наслушался от окружающих достаточно, чтобы понимать, что это не пустая угроза.
— И учти, ученик, — стальные пальцы сдавили подбородок Энакина, заставив смотреть в глаза мучителя, — если ты думаешь, что тебе поможет твоя дутая слава Избранного — то ты так не думай. Из нас троих Избранным первым назвали меня. А теперь клянись, и вперёд. Мы с моим братом хотим чаю. И хотим мы его прямо сейчас.
Кеноби смотрел, как Энакин, скривившись словно от зубной боли, готовится проводить полную чайную церемонию, принятую в Храме — щадить своего ученика Ксанатос не собирался — и меланхолично размышлял о том, где же он ошибся, что все так повернулось.
Впрочем, пора учиться на своих ошибках. А на чужих — тем более. Если уж Ксанатос научился, то и ему пора.
Ксанатос нежно сдавил Силой горло ученика, указав взглядом на правильные чашки. Ничего, если уж из него выбили дурь, то и из этого чучела выйдет что-то путное при соответствующих усилиях. А там, глядишь, этот первый ученик станет не последним, и вообще, пора подумать о том, чтобы навестить родину. Там много чего интересного есть, в том числе и весьма занятные постройки дореформенных времён.
Плох тот мастер, что не мечтает стать гранд-магистром. А он на скудость фантазии никогда не жаловался.
Падме вздохнула. Попыталась втянуть в легкие немного воздуха, но тщетно. Горло сдавило невидимыми тисками, и она упала, теряя сознание.
Падме вздохнула. Дети родились, она лежала, обессиленная, все реже и реже делая вдохи. Кто-то невидимый вытягивал из нее жизнь, утягивая во тьму. Она пыталась бороться, но силы были совершенно несопоставимы.
