С другой стороны, проклятое воспитание, имидж и прочие вещи, иногда сильно осложняющие жизнь. Сжав зубы, Оби-Ван тряхнул головой, словно пытаясь выбросить из черепной коробки невесть как попавшие туда вредные мысли, оседлал подбежавшего на свист варактила и направился в лагерь, не забыв собрать сейберы — чудовищные трофеи Гривуса. Сердце неожиданно заныло, словно ожила какая-то забытая и давно мёртвая нить Уз, плохое предчувствие буквально сжало желудок так, что чуть не вывернуло наружу давно переваренный скудный завтрак.
Бога прибавила ход, перепрыгивая с кручи на кручу. Оби-Ван несся вперёд, отчаянно надеясь, что хоть в этот раз его дурные предчувствия не оправдаются.
Коди не успел достать комлинк, как аппарат рассыпался мелкой крошкой, а его самого сковало невидимыми путами. Быстрый взгляд показал, что и остальные его vod’e тоже застыли статуями. Лишь выкрученные на максимум микрофоны системы позволили услышать необычайно лёгкие шаги. Кто-то подошёл к нему, сжал плечи и прошептал на ухо:
— Скажите, командир, вас не учили, что разговаривать с подозрительными дядями — опасно для здоровья?
В следующий момент в голову словно воткнули электропосох, и Коди рухнул, дергаясь от боли, на землю, как и остальные члены отряда. Когда он смог собрать себя в кучу и встать, то первым делом попытался найти взглядом незнакомца, устроившего ему и бойцам сеанс пыток, намереваясь убить гада. Сидящий на поваленном дереве молодой мужчина издевательски махнул рукой.
— Не стоит благодарности, командир.
Прежде чем рука Коди сжалась на бластере, незнакомец оскалил белоснежные зубы в том, что должно было изображать улыбку:
— Я понимаю, можно было бы и нежнее, но воспринимайте это так: ваш генерал жив и здоров, а вы не стали марионетками ситха. Все для моего любимого младшего брата.
Незнакомец откинул капюшон черного плаща, и Коди замёрз под взглядом золотых глаз.
— А вот и он… — протянул мужчина, вставая и радушно раскрывая объятия. — Оби, здравствуй! Давно не виделись, брат.
Лицо соскользнувшего с варактила джедая побелело, а рука сама цапнула сейбер, активируя.
— Ксанатос, — полным ужаса голосом прошептал Кеноби. — Как?! Я сам видел, как ты сдох!
Ксанатос рассмеялся:
— Приятно видеть, что меня не забыли! Успокойся, Оби, в этот раз я не по твою душу.
Клоны дружно навели на абсолютно спокойного Ксанатоса оружие, Кеноби сделал осторожный шаг вперёд, с таким заметным опасением, что у Коди скрутило желудок.
— А по чью? Не думал, что кто-то ещё станет достойным того, чтобы ты выкопался из могилы.
— По душу моего Мастера, — Ксанатос плавно подошёл к Кеноби, не обращая внимания на гудящий сейбер, направленный ему в грудь. Кеноби нахмурился, что-то вспоминая, и неожиданно отступил, явно что-то сообразив. — Да, Оби. Тот, кто учил меня и крайне умело свёл с ума. Тот, ради кого я устраивал теракты. Тот, кто является организатором этой дурацкой войны. И тот… кто сделал рабами твоих обожаемых клонов. О, я уже все поправил, можешь не благодарить. В конце концов, игрушки моего младшего брата должны быть… безупречными. Без рабских чипов в голове, пропитанных магией ситхов.
Коди и остальные дернулись, неожиданно понимая, что произошло. Кеноби судорожно огляделся, хлеща во все стороны Силой, проверяя. Все клоны были живы, здоровы и… без изъянов? Сейбер погас, Кеноби сделал шаг вперёд, вглядываясь в глаза того, кто продал его в рабство, избивал, пытал, неоднократно пытался убить. Кто был его старшим братом, оставившим после себя массу проблем, отвратительную память и до сих пор икающиеся последствия своих действий.
Ксанатос стоял спокойно и расслабленно, и золотые глаза были ясными, не похожими на те колодцы, полные кровавого гноя, безумия и ярости. Исчез шрам со щеки, оставив чистую белую кожу — отличительную черту телосианцев. Но самое главное — Сила. Непонятным образом вернувшийся к жизни Падший теперь ощущался монолитом, океаном, полным темной воды и вальяжно плывущих в глубинах чудовищ. Что Вентресс, что Дуку… они все ощущались недоделками по сравнению с Ксанатосом.
Если б не цвет глаз, то его можно было бы принять за мастера-джедая… в богатых черных одеждах. И Оби-Ван был уверен: лезвие висящего на поясе сейбера все такое же алое, как и в его воспоминаниях.
Что страшнее всего, в словах Ксанатоса не было лжи. Совершенно. А значит…
— Кто? — Оби-Ван чувствовал, как стремительно утекает время, и не собирался устраивать дипломатические игрища. Ксанатос расплылся в кошмарной улыбке:
— Оби, Оби… а я-то думал, ты умнее. Кому выгодна война? Чья карьера пошла в рост? Кто всегда в курсе всех событий и планов? Кто владеет всей информацией, которую ему в клювиках — совершенно добровольно и по долгу службы — приносят со всех сторон? Кто может менять планы по своему разумению? Ну же, Оби, не заставляй меня стыдиться.
Оби-Ван сосредоточился, перебирая факты. Простой и логичный вывод был настолько ужасен, что он даже открыл рот, чтобы возразить, но все отрицания увяли под насмешливым взглядом Ксанатоса.
